Аннотация. Статья посвящена анализу репрезентации процесса взросления в современной японской манге (преимущественно жанра сэйнэн) в контексте социальных трансформаций. Рассматриваются психологический и социальный аспекты становления личности через образ семьи, школы и общества. Делается вывод о нелинейности, кризисности и противоречивости взросления, отражающего утрату устойчивых жизненных ориентиров и усложнение процесса формирования идентичности.
Ключевые слова: взросление, манга, идентичность, психологический кризис, социальная среда, массовая культура.
В современной гуманитарной науке в условиях активной трансформации социальных институтов особое внимание уделяется процессу взросления. В обществе он формируется под воздействием совокупности социально-экономических, культурных и демографических факторов, а также изменений в структуре основных институтов социализации. Традиционная модель взросления, основанная на линейном «нормативном» жизненном пути, в условиях постиндустриального общества претерпевает существенные изменения и утрачивает свою универсальность, что значительным образом влияет на характер перехода от детства к взрослой жизни [12, с. 469-470].
В условиях современного японского общества процесс взросления приобретает особую специфику, значимым образом связанную с трансформацией традиционных институтов социализации, размыванием нормативного линейного жизненного пути и усилением индивидуализации жизненных стратегий. Определенную роль играет эффект пролонгированного детства у молодежи [14, c. 71-72], отдаляющий момент вступления во взрослую жизнь, и сопутствующая ему инфантилизация как способ борьбы с социальной тревогой [4, с. 179-180]. Изменения и новые тенденции в различных сферах общества – от семьи и до взрослых социальных организаций – существенно усложняют переход от детства к взрослой жизни, делая его более нелинейным, вариативным и внутренне противоречивым. В целом преобразования в системе ценностей человека, причины и последствия, их отражение в языке становятся одним из активно изучающихся сейчас направлений (см. [1]).
В этих условиях массовая культура, в частности комиксы манга, становятся важным пространством для репрезентации и осмысления процесса формирования идентичности. Хотя о классификации манги (или комиксов) ведутся обсуждения [3, с. 147-171], обладая высокой степенью визуальной и нарративной выразительности, манга позволяет фиксировать как индивидуальные психологические переживания, так и влияние социальных факторов на становление личности [7, с. 5-6]. Особый интерес в рамках исследования представляет манга жанра сэйнэн (яп. 青年 «молодой мужчина»), ориентированная на более зрелую аудиторию и затрагивающая сложные, философские и часто кризисные аспекты данного процесса [11, с. 102]. Стоит также отметить, что именно манга нередко используется и для знакомства с японской культурой и языком (например, при обучении [6], [9]), тем самым влияя на восприятии Японии иностранцами. Это также подчёркивает значимость манги как материала для анализа японского общества.
Актуальность исследования обусловлена тем, что анализ репрезентации взросления в манге позволяет выявить современные представления японского общества о формировании идентичности, а также проследить взаимосвязь между социальными трансформациями и внутренним опытом личности. Объектом исследования является современная японская массовая культура, а предметом – репрезентация процесса взросления в манга-произведениях (в рамках данной работы в основном рассматривается именно жанр сэйнэн).
Целью нашего исследования является выявление социальных и психологических аспектов репрезентации взросления в современной японской культуре на материале манги.
Методологическая база опирается на междисциплинарный подход, сочетающий культурологический и социокультурный анализ художественных и визуальных элементов манги, а также сравнительный метод, применяемый для выявления способов репрезентации темы взросления в японской массовой культуре.
Для анализа был отобран ряд произведений, ставших основным материалом исследования. В каждой из анализируемых нами работ взросление выступает ключевой или центральной темой сюжета, а психологический и социальный аспекты развития героев находятся в фокусе повествования. Так, отобранными произведениями стали: «Спокойной ночи, Пунпун» (яп. おやすみプンプン Оясуми пунпун) Асано Инио (2007-2013) [15], «Это сделали мы» (яп. 僕たちがやりました Бокутати-га яримасита) Канэсиро Мунэюки и Араки Хикару (2015-2017) [16], «Кровавый след» (яп. 血の轍 Ти-но вадати) Осими Сюдзо (2017-2023) [17] и «Бездна подростка» (яп. 少年のアビス Сёнэн-но абису) Минэнами Рё (2020-2024) [18].
Репрезентация психологического аспекта взросления в манге в значительной степени сосредоточена на отражении внутреннего опыта человека, формирующегося в условиях нестабильной современной среды. В рамках теории Э. Эриксона каждый этап взросления связан с наличием конфликта, разрешая который, человек развивает те или иные стороны своей личности [5, с. 72-74]. Наличие конфликта является неотъемлемой частью формирования идентичности, однако в анализируемых нами произведениях этот кризис часто приобретает затяжной и деструктивный характер.
Социальный аспект взросления раскрывается через изображение ключевых институтов социализации – семьи, школы, социального окружения – и того влияния, которое они оказывают на персонажей манги. В рамках биоэкологической модели У. Бронфенбреннера, социальная среда является определяющим фактором при формировании личности [5, с. 97-99]. Именно этим делением мы будет пользоваться при анализе.
1) Семья. Первичной и самой значимой средой в процессе взросления ребенка является семья, в рамках которой закладываются базовые представления об окружающей действительности. Функциональная (зрелая) семья обеспечивает ребенку условия для гармоничного роста и формирования положительных качеств личности. Если семья дисфункциональная (проблемная), её влияние часто становится негативным. В таких условиях утрачивается чувство безопасности, нарушается доверие и появляется тревога. В дальнейшем это ведет к трудностям в общении, проблемами с самооценкой и выражением эмоций. Нередко ребенок перенимает деструктивные модели поведения родителей или становится замкнутым и неуверенным [8, c. 364-368].
В ходе анализа было выделено, что в отобранных произведениях семья представлена как дисфункциональная среда, проявляющаяся в двух формах: конфликтная и гиперопекающая.
Пример первого варианта проблемной семейной обстановки описан в манге «Спокойной ночи, Пунпун». С раннего возраста Онодэра Пунпун становится свидетелем домашнего насилия и эмоциональной отстраненности со стороны матери, что формирует недоверие к семье и исключает родительскую фигуру как пример для подражания. В моменты, когда герой нуждается в поддержке, отец отсутствует, а мать усиливает напряжение агрессией или безразличием. Это приводит к накоплению внутренних противоречий, с которыми герой не способен справиться самостоятельно.
Другой вариант – гиперопека, при которой родительская забота перерастает в контроль и формирует зависимые отношения, подавляющие личностное развитие ребенка [10, с. 291-301]. Подобный мотив прослеживается в манге «Бездна подростка» на примере персонажа Куросэ Рэйдзи. Отношения героя с матерью строятся на навязанном чувстве долга, где любые попытки сепарации воспринимаются как «предательство» и формируют постоянное чувство вины перед родителем. Замаскированное под заботу эмоциональное насилие провоцирует искажение восприятия межличностных отношений: герой начинает воспринимать насилие как норму и утрачивает способность брать ответственность за собственные решения. В дальнейшем это приводит к готовности Рэйдзи терпеть унижения, вовлечению в токсичные связи и различным формам саморазрушения.
Еще более радикальная модель гиперопеки показана в манге «Кровавый след», где материнская фигура не просто ограничивает автономию, а полностью подавляет личность ребенка. Постоянный контроль и манипуляции создают необходимость считывать эмоции и подстраивать под них свое поведение, дабы оправдать ожидания матери. Эти условия постепенно приводят к ранней потере идентичности, т.к. собственные желания полностью замещаются ожиданиями другого человека.
Таким образом, в рассматриваемых произведениях представлены два типа дисфункциональной семейной среды – конфликтная и гиперопекающая. Поскольку семья является первичным институтом социализации, её негативное влияние влечет формирование первых кризисных состояний. Безразличие и холод со стороны родителя ведут к недоверию и замкнутости («Спокойной ночи, Пунпун»). С другой стороны, гиперопека мешает своевременной сепарации и подавляет формирование личности ребенка («Бездна подростка», «Кровавый след»).
2) Школа. Школьная среда, как одна из первых более широких сфер социализации, также играет значимую роль в процессе взросления. В школе происходит первое столкновение ребенка с социальной оценкой и ответственностью. Существенным фактором также выступает буллинг [2, с. 55-56], который в сочетании с высоким академическим стрессом и отсутствием своевременной квалифицированной помощи [13, с. 1-2] становится дополнительным триггером раннего психологического кризиса.
Анализ показал, что школа влияет на формирование внутренних конфликтов как напрямую, так и опосредованно. Во всех рассматриваемых произведениях присутствуют характерные для этой среды проблемы – буллинг и отсутствие взрослого авторитета в лице учителя. Вместе с тем встречаются примеры, когда школа становится источником альтернативных форм поддержки, способствующих частичной моральной регуляции.
Крайне негативное влияние школьной среды представлено в манге «Это сделали мы», где взросление носит вынужденный характер и инициируется буллингом со стороны учеников соседней школы – безобидная попытка героев отомстить сверстникам за издевательства оборачивается подрывом здания школы и смертью десяти человек. Борьба с буллингом и её последствия выходят за пределы психологической готовности героев, ведь теперь им предстоит быть пойманными и предстать перед законом. Герои не готовы брать ответственность за совершенное преступление, что приводит к глубокому моральному конфликту, чувству вины и последующей психологической нестабильности.
В «Кровавом следе» школа играет двойственную роль. Изначально она служит герою пространством временного освобождения от постоянного материнского контроля, однако позже, когда одноклассники узнают о созависимых отношениях героя с матерью, становится источником буллинга. Стоит уточнить, что хоть сам по себе буллинг является крайне негативным явлением, в этом случае он не переходит в форму насилия и оказывает отрезвляющий эффект, заставляя героя переосмыслить нездоровую привязанность. В этом ему также помогает одноклассница, одна из первых попытавшаяся оказать поддержку в сложившейся ситуации. То есть, несмотря на общую негативную обстановку, школа одновременно предстает пространством осмысления внутреннего конфликта и предоставляет возможность для его частичного разрешения.
В «Спокойной ночи, Пунпун» школьная среда показана иносказательно. Каждое событие в манге подается через призму возрастного восприятия героя, из-за чего многие тревожные моменты (например, мелькающий на пару страниц буллинг над одноклассницей), остаются фрагментарными и не до конца осознанными. Показательными становятся карикатурные образы учителей: классный руководитель впадает в истерику из-за невыполненного домашнего задания, а директор во время занятий решает устроить игру в прятки. С одной стороны, это отражает особенность гиперболизированного детского восприятия, с другой – указывает на отсутствие авторитета в лице взрослого. Таким образом, характерные проблемы среды присутствуют, однако детское сознание не способно осмыслить их полностью. Тем не менее, даже неосознанное наблюдение за насилием может приводить к искаженному восприятию нормы и дальнейшим трудностям в выстраивании отношений, что проявляется в поведении Пунпуна в будущем.
Следовательно, школа оказывает неоднозначное влияние: с одной стороны, она усиливает давление и кризисы («Это сделали мы», «Спокойной ночи, Пунпун»), с другой – иногда создает условия для частичного их осознания и разрешения («Кровавый след»).
3) Социальное окружение. На уровне более широкой социальной среды ключевыми тенденциями становятся отсутствие представлений о будущем и моральная дезориентация. С точки зрения японского общества, эти мотивы обусловлены множеством факторов, включая размывание линейного жизненного пути и растущую склонность молодежи к созданию замкнутых социальных групп и эскапизму [4, с. 266-267]. В сочетании с уже сформированными в семье или школе внутренними противоречиями это приводит к фрагментации личности и затрудняет формирование устойчивого собственного «Я». В ходе анализа было выявлено, что данные мотивы проявляются через необходимость вписываться в социальные нормы, а также под давлением как ближайшего окружения, так и общества в целом.
В «Спокойной ночи, Пунпун» весь путь взросления представлен как постепенное накопление неразрешенных внутренних противоречий. Герой постоянно сталкивается с необходимостью соответствовать ожиданиям и быть «нормальным» в глазах общества, однако попытки «надевать маску» лишь усугубляют сравнение себя с другими и усиливают чувство одиночества. Взаимодействие Пунпуна со сверстниками носит фрагментарный характер: герой включен в социальные группы, но в то же время никогда не ощущает подлинной принадлежности к любой из них.
В «Это сделали мы» социальная среда становится главным источником давления и стигматизации. После совершения преступления страх разоблачения становится равнозначен страху полного социального исключения. Присутствующая в обществе стигматизация правонарушителей усиливает эффект, закрепляя в сознании героев невозможность возвращения к нормальной жизни.
В «Бездне подростка» мотив личностной фрагментации достигает крайней формы и сопровождается чувством полной безысходности. Герои манги существуют в замкнутом пространстве – провинциальном городе без перспектив и позитивных моделей будущего. Стремления и амбиции у них отсутствуют, а дальнейшая самореализация уже давно определена старшим поколением. Поначалу такой уклад воспринимается как должное, однако постепенное осознание подобного безальтернативного существования приводит к формированию экзистенциальной пустоты, из-за чего повсеместно в произведении начинает мелькать идея суицида как единственного выхода из ситуации.
Таким образом, социальное окружение является одним из ключевых источников внутренних конфликтов. Общественное давление и необходимость вписываться в нормы при отсутствии собственных жизненных ориентиров приводят к моральной дезориентации и страху социального исключения.
Следующим этапом нашего исследования стал анализ психологического аспекта. Рассматривая процесс взросления с точки зрения психологического и социального факторов, важно отметить, что они не существуют обособленно, а взаимно обуславливают друг друга. Внутренние конфликты формируются под воздействием конкретных социальных условий, при этом сами условия могут как способствовать их разрешению, так и усиливать кризис.
Данные условия характерны для любого общества, в том числе и для японского, где под влиянием раннее упомянутых особенностей процесс формирования идентичности становится более сложным, вариативным и противоречивым.
1) Семья. Конфликтная семейная среда, изображенная в «Спокойной ночи, Пунпун» формирует у героя недоверие к близким и неспособность обращаться за поддержкой или принимать её, что становится основой для дальнейшей социальной изоляции. В «Бездне подростка» гиперопека приводит к зависимости от родителя и хроническому чувству вины перед ним, тем самым лишая героя автономии и формируя искажение восприятия межличностных отношений, где отсутствует эмоциональная привязанность, а насилие нормализуется. В «Кровавом следе» так же присутствует тема невозможности сепарации, однако в этом случае она усугубляется ранней фрагментацией личности и перерастает в полную неспособность отделить собственное «Я» от материнской фигуры. Можно сказать, что во всех рассматриваемых произведениях семейная среда формирует базовые психологические деформации, проявляющиеся как в замкнутости и недоверии, так и в потере автономии и личностной несформированности. Эти нарушения, как показал анализ, склонны прогрессировать с возрастом.
2) Школа. В «Это сделали мы» школьный буллинг и отсутствие поддержки приводят к совершению преступления, в результате чего герои сталкиваются с принятием ответственности, к которой они не готовы. Это формирует постоянную тревожность на фоне угрозы, а также провоцирует частые эмоциональные срывы, проявляющиеся в виде спонтанной жестокости или импульсивных поступков. В «Спокойной ночи, Пунпун» опосредованное столкновение с насилием и отсутствие авторитетной фигуры взрослого создают среду, лишенную здоровых моделей взаимоотношений. Поскольку и школа, и дом выступают источниками стресса, у героя постепенно искажается самоощущение и снижается самооценка. Закономерными в подобных условиях становятся мысли: «значит, со мной что-то не так» или «наверное, я это заслуживаю». В «Кровавом следе» школа частично способствует осознанию проблемы, однако её влияния оказывается недостаточно для выхода из кризиса, заложенного семейной средой. Осуждение со стороны одноклассников хоть и оказало временный отрезвляющий эффект, но в дальнейшем усилило сравнение себя с другими и усугубило зависимость от матери как от единственного «безопасного» человека. Таким образом, влияние школы в большинстве случаев предстает как негативное – в итоге она лишь закрепляет уже существующий внутренний кризис; доступных инструментов поддержки также зачастую оказывается недостаточно, что усиливает ощущение безвыходности ситуации.
3) Социальное окружение. На уровне более широкой социальной среды внутренние конфликты достигают пика и трансформируются в полноценный кризис идентичности. Так, в «Спокойной ночи, Пунпун» накопленные недоверие и тревожность в сочетании с необходимостью соответствовать внешним ожиданиям приводят к распаду внутреннего единства. Чувства, мысли и действия героя действуют разрозненно, у него отсутствует единый центр регуляции собственного «Я». В «Это сделали мы» вина и страх социального исключения закрепляются через внутреннюю изоляцию и инициируют «снежный ком», то есть еще большее проявление осознанной жестокости. В «Бездне подростка» отсутствие перспектив и давление взрослых постепенно приводит к конечной потере воли к жизни и ощущению полной обреченности, где саморазрушение воспринимается как единственный способ решения всех проблем.
Интересной также представляется репрезентация в произведениях различных форм эскапизма, что одновременно отражает острую социальную проблему японского общества. В каждой из работ он получает собственное воплощение: в «Спокойной ночи, Пунпун» – через фантазии и «разговоры с Богом», в «Это сделали мы» – через материальные развлечения и близость, а в «Бездне подростка» – через радикальную идею двойного суицида. Во всех случаях эскапизм выступает временным механизмом психологической регуляции, однако ни одна из подобных стратегий не приводит к подлинному разрешению, а лишь маскирует глубинные противоречия.
Таким образом, процесс взросления в современном японском обществе на материале рассматриваемых произведений предстает как последовательный процесс наслоения и усложнения неразрешенных внутренних конфликтов. Сформированные в семье базовые нарушения – недоверие к близким, утрата автономии и искаженные модели межличностных отношений – усиливаются в школе, формируя повышенную тревожность, страх социальной оценки, чувство небезопасности и заниженную самооценку, и достигают критической точки в более широкой социальной среде, приводя к неспособности полноценного формирования идентичности и постоянному «бегству от реальности» как к единственному источнику самоопределения и регуляции состояния. В результате условия социального и психологического аспектов формируют замкнутый круг, в котором внутренние противоречия и внешний опыт взаимно усиливают друг друга, препятствуя гармоничному существованию личности в рамках современного японского общества.
Список литературы:
- Викулова Л.Г., Серебренникова Е.Ф., Кулагина О.А. Семиометрия рефлексии о ценностях современного общества // Лингвистика и аксиология. Этносемиометрия ценностных смыслов. М.: Тезаурус, 2010. С. 196-230.
- Данилова Л.Н. Идзимэ: школьный буллинг в Японии // Психолого-педагогический журнал «Гаудеамус», 2022. Т. 21. №3. С. 52-58.
- Жанровая палитра зарубежной литературы / Баранова К.М., Викулова Л.Г., Герасимова С.А. и др. М.: Языки Народов Мира, 2025. 265 с.
- Катасонова Е.Л. Японцы в реальном и виртуальном мирах: очерки современной японской массовой культуры. М.: Вост. лит., 2012. 357 с.
- Крайг Г., Бокум Д. Психология развития; науч. ред. пер.: Т.В. Прохоренко. СПб.: Питер, 2005. 940 с.
- Лебединова А.С. Специфика использования анимэ и манга в межкультурном подходе // Японский язык в вузе: актуальные проблемы преподавания: материалы 4-й международной научно-практической конференции. М.: Ключ-С, 2022. С. 122–129.
- Магера Ю.А. Образы подростков в манге: магистр. дис.: 031400.68. М., 2010. 100 с.
- Мамедова Е.Н., Мамедова Л.В. Влияние семьи на развитие личности // Современные наукоемкие технологии, 2021. №11. С. 364-368.
- Смирнова М.А. Лингводидактический потенциал анимэ и манга при обучении вежливому стилю японского языка // Японский язык в вузе: актуальные проблемы преподавания: материалы 5-й международной научно-практической конференции. М.: Ключ-С, 2023. С. 207-212.
- Смирнова М.С. Влияние гиперопеки на способность ребенка принимать самостоятельные решения // Педагогическое образование: оптимизация, модернизация и прогноз развития: сборник материалов VI Всероссийской студенческой научно-практической конференции. М.: РУДН, 2022. С. 291-303.
- Стебихова Ю.Е. К вопросу о содержательно-жанровой классификации аниме и манги // Научный результат. Социальные и гуманитарные исследования, 2023. Т. 9, №2. С. 98-107.
- Arnett J.J. Emerging adulthood: A Theory of Development from the Late Teens through the Twenties // American Psychologist. Vol. 55, №5.: 469-480.
- Iida J. Takizawa Y. Okoyasu T. Furlong M.J. Japanese cultural adaptation and validation of the social emotional health survey-secondary for junior high school students // Frontiers in education. Vol. 9. 13 p.
- Sugimura K. Adolescent Identity Development in Japan // Child Development Perspectives. Vol. 14. №2.: 71-77.
- 浅野いにお. おやすみプンプン. 全13巻. 東京:小学館出版, 2007-2013.
- 金城宗幸, 荒木光. 僕たちがやりました: 全9巻. 東京: 講談社出版, 2015-2017.
- 押見修造. 血の轍: 全17巻. 東京:小学館出版, 2017-2023.
- 峰浪りょう. 少年のアビス: 全18巻. 東京:集英社出版, 2020-2024.
The image of growing up in contemporary Japanese mass culture: social and psychological aspects (based on manga comics)
Marchenkova P.A.,
student of 4 course of the Moscow City University, Moscow
Research supervisor:
Bolotskaya Ksenia Valerievna,
Senior lecturer of the department of Japanese language at the Institute of Foreign Languages, Moscow City Pedagogical University
Abstract. The article analyzes the representation of the process of growing up in contemporary Japanese manga (primarily the seinen genre) in the context of social transformations. It examines the psychological and social aspects of identity formation through the images of family, school, and society. The study concludes that growing up is depicted as a nonlinear, crisis-driven, and contradictory process, reflecting the loss of stable life guidelines and the increasing complexity of identity formation.
Keywords: growing up, manga, identity, psychological crisis, social environment, mass culture.
References:
- Vikulova L.G., Serebrennikova E.F., Kulagina O.A. Semiometry of reflection on the values of modern society // Linguistics and axiology. Ethnosemimetry of value meanings. Moscow: Thesaurus, 2010.: 196-230.
- Danilova L.N. Ijime: School Bullying in Japan // Psychological-Pedagogical Journal «Gaudeamus», 2022. Vol. 21. №3.: 52-58.
- Genre palette of foreign literature / Baranova K.M., Vikulova L.G., Gerasimova S.A. et al. Moscow: Languages of the Peoples of the World, 2025. 265 p.
- Katasonova E.L. The Japanese in the real and virtual worlds. Essays on modern Japanese mass culture. Мoscow: Eastern Literature, 2012. 357 p.
- Craig G., Baucum D. Human Development. Saint Petersburg: Piter, 2005. 940 p.
- Lebedinova A.S. Specifics of using anime and manga in an intercultural approach // Japanese language at the university: current problems of teaching: materials of the 4th international scientific and practical conference. Moscow: Klyuch-S, 2022.: 122-129.
- Magera J.A. Images of Adolescents in Manga: Master’s thesis (Culturology): 031400.68. Moscow: 2010. 100 p.
- Mamedova E.N., Mamedova L.V. The Influence of the Family on the Personality Development of the Younger Generation // Pedagogical Sciences, 2021. №11.: 364-368.
- Smirnova M.A. Lingvodidactic potential of anime and manga in teaching polite style of the Japanese language // Japanese language in higher education: current problems of teaching: materials of the 5th international scientific and practical conference. Moscow: Klyuch-S, 2023.: 207-212.
- Smirnova M.S. The Influence of Overprotection on a Child’s Ability to Make Independent Decisions // Pedagogical Education: Optimization, Modernization and Development Forecast: Proceedings of the 6th All-Russian Student Scientific and Practical Conference. Moscow: RUDN University, 2022.: 291-303.
- Stebikhova J.E. On the Question of the Content and Genre Classification of Anime and Manga // Research Result. Social Studies and Humanities. 2023. Vol. 9. №2.: 98-107.
- Arnett J.J. Emerging adulthood: A Theory of Development from the Late Teens through the Twenties // American Psychologist. 2000. Vol. 55. №5.: 469-480.
- Iida J. Takizawa Y. Okoyasu T. Furlong M.J. Japanese cultural adaptation and validation of the social emotional health survey-secondary for junior high school students // Frontiers in education. 2024. Vol. 9. 13 p.
- Sugimura K. Adolescent Identity Development in Japan // Child Development Perspectives. 2020. Vol. 14. №2.: 71-77.
- Asano I. Goodnight Punpun. In 13 vols. Tokyo: Shogakukan, 2007-2013.
- Kaneshiro M. Araki H. We Did It: In 9 vols. Tokyo: Kodansha, 2015-2017.
- Oshimi S. Blood on the Tracks: In 17 vols. Tokyo: Shogakukan, 2017-2023.
- Minenami R. Boy’s Abyss: In 18 vols. Tokyo: Shueisha, 2020-2024.