Аннотация. Статья продолжает исследование эволюции героя-ребенка в детской литературе. На примере повести М. Парр «Вафельное сердце» рассматривается феномен «положительного неидеального героя». Доказывается, что дуэт Лены и Трилле представляет собой новый этап эволюции, вводятся понятия «эмоционально-рефлексивная модель поведения» и «бытовой героизм», а символический артефакт «вафельное сердце» выступает способом трансляции нравственного опыта. Делается вывод о значимости «неидеальности» героя для читателя-сверстника. В статье впервые устанавливается связь между типом литературного героя и развитием у читателя качеств, соответствующих феномену «soft-одаренности».
Ключевые слова: детская литература, модель поведения, положительный неидеальный герой, нравственные ценности, «Вафельное сердце», эмпатия, рефлексия, социализация.
Современная детская литература переживает этап активной трансформации, и на смену дидактическим моделям, где герой выступал либо идеальным образцом для подражания, либо анти-примером, приходит сложный, психологически объемный тип персонажа. Как справедливо отмечают В.А. Сотков и В.А. Быкова, «детская литература несет в своем содержании глубокие смыслы, раскрытие которых ребенком самостоятельно или при помощи взрослых способствует его нравственному росту» [1, с. 417]. Процесс этот осуществляется через усвоение ключевых констант чтения — устойчивых концептов, таких как «семья», «дружба», «дом», которые передают накопленный веками человеческий опыт, помогая адаптации подрастающего поколения к условиям современности [1, с. 417]. Дети, погружаясь в художественный мир, невольно анализируют поступки персонажей, примеряют их роли на себя и нередко берут с них пример. Таким образом, каждая книга не просто рассказывает историю, а предлагает определенную модель жизни, формируя культурные смыслы. Однако сегодня этот процесс осложняется кризисом идентификации: классические герои-супермены уступают место персонажам, чья сила заключается не в физической мощи или магических способностях, а в способности к эмпатии, рефлексии и совершению нравственного выбора в условиях повседневности.
В предыдущей работе нами была предложена эволюционная парадигма развития героя-ребенка: от пассивного и ведомого Буратино (А. Толстой) через вынужденно самостоятельную Элли (А. Волков) к инициативному Гарри Поттеру (Дж. Роулинг) и креативно-нонконформистской Мэйбл Пайнс (А. Хирш) [1]. Логика этого развития демонстрирует вектор возрастающей автономии героя и признания его самостоятельности миром взрослых. Однако представленная схема, будучи эвристически ценной, оставляет открытым вопрос о качестве этой самостоятельности: является ли она исключительно инструментальной, направленной на достижение цели, или включает в себя также сферу эмоционального интеллекта и нравственной рефлексии?
Прежде чем перейти к непосредственному анализу текста, необходимо уточнить содержание рабочего понятия. Под «положительным неидеальным героем» мы понимаем персонажа детской литературы, который обладает устойчивой нравственной системой координат, то есть способен различать добро и зло и стремится к добру, но при этом систематически совершает ошибки, нарушает социальные нормы и родительские запреты. Такой герой демонстрирует способность к рефлексии – анализу собственных поступков и их последствий, проходит через ситуацию нравственного выбора, где «цена» ошибки оказывается высокой, и не получает готовых решений извне, хотя может принимать помощь от значимых взрослых и сверстников. Важно подчеркнуть, что «неидеальность» такого героя не является следствием его незрелости или педагогической запущенности; напротив, она выполняет важную дидактическую и психотерапевтическую функцию, транслируя читателю-сверстнику послание: «ты имеешь право на ошибку, но обязан нести за нее ответственность».
Значимость такого героя для современного ребенка подтверждается и новейшими исследованиями в области психологии одаренности. Развитие личности в младшем школьном возрасте не ограничивается лишь академическими успехами. Все большее значение приобретают так называемые «soft skills» – гибкие навыки, включающие коммуникативные способности, эмоциональный интеллект, саморегуляцию и готовность к социально значимой активности. В связи с этим исследователи Д.В. Губина, Д.Н. Губин и В.А. Сотков предлагают концепцию «soft-одаренности», понимая под ней «…сложное сочетание когнитивных компонентов (общий академический интеллект, практический интеллект, социальный интеллект) и не когнитивных факторов (темперамент, личностные особенности, характер и т.д.)», которое определяет успешность человека в различных видах деятельности [3, с. 44-45]. Сформированная готовность к социально значимой активности, по их мнению, выступает результатом развития этих soft-навыков [3, с. 46]. Именно формированию этих сложных, многомерных качеств – эмпатии, рефлексии, ответственности – и способствует знакомство юного читателя с положительным неидеальным героем, который демонстрирует их на практике.
Ключевая особенность повести «Вафельное сердце» заключается в принципиальной парности главных героев. Повествование ведется от лица девятилетнего Трилле, однако его образ несамодостаточен вне диалектической связи с Леной. Это не просто «история дружбы», а художественная репрезентация расщепленной и затем воссоединенной субъектности. Лена является наиболее сложным и новаторским образом в системе персонажей: на поверхностном уровне она представляет собой классический типаж «девочки-сорванца», хорошо известный по произведениям А. Линдгрен и Т. Янссон, однако Парр существенно углубляет этот архетип. Поведенческий профиль Лены на внешнем слое включает императивную, часто грубую манеру общения, склонность к физической агрессии как способу разрешения конфликтов, импульсивность, неспособность к длительному бездействию и демонстративное обесценивание чувств. Однако анализ поступков Лены обнаруживает устойчивый паттерн, который мы определяем как «защитный героизм»: ее агрессия и грубость являются следствием экзистенциальной фрустрации, вызванной отсутствием отца.
Ключевые эпизоды повести подтверждают данную гипотезу. В сюжетной линии «Возьмем папу в хорошие руки» Лена инициирует размещение объявления о поиске отца, и комизм ситуации, связанный с путаницей с собакой, не отменяет ее глубинной серьезности. Принципиально важно, что Лена формулирует «обязательные условия»: будущий отец «должен быть очень хорошим» и «любить вареную капусту». Последнее представляет собой прямую отсылку к миру Трилле, к образу его отца, который доедает за сыном нелюбимую капусту. Лена не просто ищет абстрактного родителя – она ищет отца, подобного отцу своего друга, что свидетельствует о высоком уровне рефлексии и способности к идентификации.
Сцена с Исаком на дне рождения также исключительно показательна, первое появление доктора Исака совпадает с болезнью Лены, и ее немедленная реакция «Папа!!!», несмотря на комический эффект, обнажает глубинный запрос. Лена не знает своего отца, но готова «узнать» его в любом добром взрослом, проявляющем заботу. Наконец, кульминационная сцена в горящей конюшне становится переломным моментом в раскрытии образа Лены: ранее она демонстрировала страх во время грозы на балконе, но пересиливает его ради друга. Принципиально важен способ спасения лошади, Лена имитирует мычание коровы («Му-у!»), заставляя Юнову клячу сдвинуться с места. Эта деталь исключительно значима, поскольку Лена, чья вербальная коммуникация часто агрессивна, в критический момент находит невербальный, эмпатический контакт с животным, «переводя» страх лошади на понятный ей язык. В этой сцене Лена предстает не как «девочка-сорванец», а как носитель архаического, интуитивного знания. Поведенческая модель Лены парадоксальна: чем более деструктивно она проявляет себя внешне, тем более жертвенна ее внутренняя позиция, и этот парадокс имеет принципиальное дидактическое значение, поскольку Лена учит читателя не доверять первому впечатлению, видеть за «колючками» защитную броню ранимого сердца.
Образ Трилле не менее революционен для детской литературы, поскольку в отличие от Лены он не является носителем «внешней» активности; его функция в дуэте – рефлексия и вербализация чувств. Поведенческий профиль Трилле характеризуется высокой тревожностью, проявляющейся в симптоме «дрожащих коленок», потребностью во внешней валидации, склонностью к подчинению в конфликтах с Леной и эмоциональной лабильностью. Традиционно в детской литературе мальчик-герой должен был подавлять эмоции, демонстрируя «мужество», однако Трилле радикально нарушает этот канон, и его сила заключается не в подавлении страха, а в его осознании и проговаривании. Феномен «дрожащих коленок» является маркером высокой эмпатии. Трилле боится не за себя, а за Лену, и его страх представляет собой проекцию ответственности за Другого. В сцене канатной дороги он не думает о последствиях кражи матраса, а только о том, чтобы Лена не разбилась. Эпизод с историей Мины о пиратском происхождении также исключительно важен для понимания нравственной позиции Трилле. Узнав, что история — выдумка, он немедленно признается в этом Лене, несмотря на то что истина делает его «менее героическим» в ее глазах, и этот поступок характеризует человека, для которого правда важнее самопрезентации. Наконец, выбор Трилле в ситуации наследования – не диван, а картина «Иисус, спасающий ягненка» – глубоко символичен: он идентифицирует себя не с владельцем имущества, а с тем, кто нуждается в защите, и с тем, кто защищает. Его слова «Я выбрал Иисуса. И я могу не бояться» формулируют новую модель мужественности, понимаемой как храбрость, проистекающая из доверия, а не из подавления страха.
Рассматривая Лену и Трилле изолированно, невозможно оценить их нравственный потенциал, поскольку Парр конструирует комплементарную пару, где каждый компенсирует дефицит другого. Лена выступает инициатором действия и носителем физической жертвенности, а также демонстрирует устремленность в будущее через поиск отца. Трилле, в свою очередь, обеспечивает рефлексию и анализ, вербализацию чувств и эмоциональную жертвенность, а также осуществляет контакт с прошлым через наследие бабы-тети. Такая структура транслирует читателю важнейшую модель: человек не обязан быть самодостаточным, и сила заключается в способности дополнять друг друга, признавать собственную слабость и принимать помощь. В этой связи особенно важным становится не только взаимодействие внутри детской пары, но и их отношения с миром взрослых. Современные исследования социального наставничества показывают, что эффективное развитие подростка требует не одного, а целой системы поддерживающих взрослых, «наставнической экосистемы» [6, с. 353]. Как отмечают В.А. Сотков и Д.В. Губина, эта система включает разные роли: ментора (передающего опыт и ценности), тьютора (помогающего с навигацией), фасилитатора (создающего среду) и других [6, с. 354-355]. В повести Парр мы видим художественное воплощение этой идеи: у Лены и Трилле нет одного-единственного наставника. Роль ментора, транслирующего смыслы и «культурный код», выполняет баба-тетя [6, с. 354]. Функцию тьютора, помогающего выстроить траекторию, частично берет на себя отец Трилле. А роль фасилитатора, создающего безопасную среду для проживания трудных ситуаций, исполняет мама Лены, принимающая детей со всеми их ошибками. Эта распределенная система поддержки и позволяет детям проявить свою «неидеальность» без катастрофических последствий.
Особого внимания заслуживает символическая структура повести, центральным элементом которой выступает образ-артефакт – вафельница бабы-тети и рецепт «Вафельное сердце», выполняющие функцию нравственного наследования. Образ бабы-тети, при всей его эпизодичности, является смысловым центром произведения. Она представляет собой идеальный тип «положительного неидеального взрослого»: старая, толстая, вяжущая «не модные» свитера, но обладающая «самым большим и горячим сердцем». Ее модель поведения принципиально отличается от классической дидактики, поскольку она не поучает, а создает пространство любви, и ее дары – вафли, карамельки, истории – являются не материальными объектами, а концентрированной заботой. Принципиально важна сцена с картиной «Иисус и ягненок», баба-тетя не объясняет Трилле догматы христианства, а просто говорит: «Мне бывает немножечко страшно, но тогда я смотрю на эту картину и вижу, что Иисус стережет меня». Религиозный символ здесь десакрализован и переведен в плоскость психологической опоры, что представляет собой модель передачи веры не как доктрины, а как чувства защищенности.
Смерть бабы-тети становится экзистенциальным кризисом для Трилле, однако Парр показывает экологичную модель горевания, в которой умерший продолжает жить в действиях живых. Кульминация этой линии разворачивается в финальной сцене, где в ночь свадьбы Лениной мамы и Исака Трилле и Лена тайно пекут вафли по рецепту бабы-тети для деда. Этот акт представляет собой не просто кулинарию, но ритуал инициации и одновременно акт милосердия. Показательно, что вафли пекутся именно для деда — того, кто тоскует по сестре сильнее всех. Трилле и Лена не говорят деду о своей любви прямо, они выпекают ее, что является точной проекцией модели поведения самой бабы-тети, которая выражала заботу через вафли, а не через слова. Таким образом, «вафельное сердце» – это не просто еда, а метафора нравственного наследования: ребенок усваивает модель поведения не через назидание, а через проживание ритуала, что представляет собой принципиально иной, более сложный и более эффективный способ трансляции ценностей.
Возвращаясь к типологии, предложенной в предыдущей статье, мы можем определить место дуэта Лены и Трилле в эволюционном ряду. Буратино из сказки А. Толстого демонстрирует импульсивно-ситуативную самостоятельность, нарушая нормы случайно, руководствуясь мотивами удовольствия и выгоды, при этом взрослые то наказывают, то помогают ему. Элли из повести А. Волкова проявляет вынужденно-целевую самостоятельность, принимая вызов и действуя из чувства долга и необходимости спасения, и взрослые оказывают ей помощь. Гарри Поттер в произведении Дж. Роулинг характеризуется инициативно-инструментальной самостоятельностью, осознанно нарушая правила в борьбе со злом, и взрослые поощряют и награждают его за это. Мэйбл Пайнс из «Гравити Фолз» А. Хирша демонстрирует креативно-эгоцентричную самостоятельность, игнорируя нормы ради самовыражения, и взрослые терпят и принимают ее поведение. Герои Парр реализуют качественно иную, эмоционально-рефлексивную модель самостоятельности, в которой нарушение выступает как форма заботы, основной мотив заключается в сохранении привязанности, а взрослые не просто помогают или поощряют, но со-переживают и со-действуют.
Нарушения Лены и Трилле не являются следствием незрелости, как у Буратино, не выступают вынужденной мерой, как у Элли, не служат инструментом борьбы с абсолютным злом, как у Гарри, и не являются формой самопрезентации, как у Мэйбл. Нарушения Лены и Трилле всегда направлены на сохранение Другого: они крадут катер, чтобы повторить подвиг Ноя и спасти животных, пусть и комически; они закапывают радио, чтобы «прожить» опыт бабы-тети и прикоснуться к ее прошлому; они угоняют лошадь, чтобы спасти ее от бойни; они сбегают из дома, чтобы не потерять друг друга. Это героизм без глобального врага, поскольку враг Лены и Трилле — не Волан-де-Морт и не чудовища из Гравити Фолз, а разлука, одиночество, старость и смерть. Силы в этой борьбе неравны, и дети заведомо проигрывают эту битву — бабу-тетю не воскресить, Юн-в-гору все равно постареет, но они вступают в нее снова и снова, что и представляет собой новую, «экзистенциальную» модель героизма.
Теоретическое осмысление феномена положительного неидеального героя может быть существенно углублено посредством обращения к современным психолого-педагогическим концепциям. Как отмечает Ю.В. Полина, анализируя изображение детских характеров в скандинавской детской прозе, для этой традиции характерно последовательное отстаивание права ребенка на психологическую сложность и эмоциональную глубину, что находит свое наиболее полное выражение в произведениях Марии Парр [5, с. 59]. Именно эта установка на признание за ребенком права на внутреннюю противоречивость создает основу для появления в литературе фигуры «положительного неидеального героя», чья значимость для читателя-сверстника обусловлена не отсутствием недостатков, а способностью их осознавать и преодолевать. Лена и Трилле в полной мере соответствуют этому определению: их ошибки и нарушения не отменяют нравственной основы личности, а, напротив, делают ее более очевидной для читателя, поскольку именно в ситуациях выбора и проявляется подлинная система ценностей. Дидактический потенциал таких героев заключается в том, что они не транслируют готовые модели «правильного» поведения, а демонстрируют сам процесс нравственного поиска, включающий и сомнения, и страхи, и ошибки, что делает их опыт доступным для присвоения читателем-сверстником.
Более того, как показывают исследования в области психологии одаренности, для полноценного развития личности ребенку необходима не только когнитивная, но и эмоционально-волевая стимуляция. Анализируя условия развития литературной одаренности младших школьников, В.А. Быкова и В.А. Сотков подчеркивают важность «принципа эмоциональной насыщенности», который включает активизацию эмоциональной сферы учащихся и создание атмосферы эмоционального комфорта [2, с. 30]. Именно такие условия и создает для своего читателя Мария Парр. Идентифицируя себя с Леной и Трилле, проживая их победы и ошибки, ребенок не просто получает информацию о нравственных нормах, но эмоционально «присваивает» их, что является необходимым условием для формирования внутренних, а не навязанных извне, регуляторов поведения.
Проведенный анализ позволяет сформулировать ряд выводов. Повесть М. Парр «Вафельное сердце» предлагает читателю уникальный тип положительного неидеального героя, чья «неидеальность» является не препятствием, а условием для нравственного роста и идентификации читателя-сверстника. Бинарная структура главных героев представляет собой комплементарную модель целостной личности, где внешняя активность одного уравновешивается рефлексией другого, что транслирует читателю важнейшую установку: «Я могу быть слабым, если рядом есть тот, кто силен в другом». Ключевым механизмом трансляции нравственного опыта в повести выступает не дидактика, а символический артефакт и связанный с ним ритуал – выпекание вафель как акт памяти и заботы. В эволюционной парадигме детской литературы герои Парр занимают особое место, представляя эмоционально-рефлексивную модель самостоятельности. Их героизм лишен глобальной эпики, он реализуется в пространстве повседневности и направлен на сохранение привязанностей.
Дидактический потенциал данной модели исключительно высок в контексте современных вызовов, включающих кризис семьи, дефицит эмпатии и «одиночество в сети». Лена и Трилле демонстрируют, что настоящая храбрость – это не отсутствие страха, а способность действовать, несмотря на него, ради тех, кого любишь. Тем самым они способствуют развитию у читателя тех самых качеств, которые исследователи относят к сфере «soft-одаренности»: эмпатии, саморегуляции, ответственности и готовности к социально значимой активности [3, с. 48]. Таким образом, «Вафельное сердце» Марии Парр следует рассматривать не только как высокохудожественное литературное произведение, но и как эффективный инструмент нравственного воспитания, формирующий у младшего школьника модели ответственного, эмпатичного и рефлексивного поведения. Дальнейшего исследования требует вопрос о рецепции данной модели в читательской аудитории, а также сопоставительный анализ творчества Парр с другими представителями современной скандинавской детской литературы.
Список литературы:
- Быкова В.А. Значимый литературный герой как один из факторов, влияющих на формирование модели поведения ребенка // В сборнике: Новые решения в образовании в эпоху перемен. Материалы VI научно-практической студенческой конференции. М.: 2025. С. 416-420.
- Быкова В.А., Сотков В.А. Условия развития литературной одаренности младших школьников // Психология одаренности и творчества : Сборник научных трудов VII международной научно-практической онлайн-конференции, Москва, 18 ноября 2025 года. М.: Известия института педагогики и психологии образования МГПУ, 2025. С. 26-34.
- Губина Д.В., Губин Д.Н., Сотков В.А. Перспективы выделения soft-одаренности // Психология одаренности и творчества : Сборник научных трудов VII международной научно-практической онлайн-конференции, Москва, 18 ноября 2025 года. М.: Известия института педагогики и психологии образования МГПУ, 2025. С. 41-49.
- Парр М. Вафельное сердце. М.: Самокат, 2014. 205 с.
- Полина Ю.В. Изображение детских характеров в разные временные периоды в скандинавской детской прозе // Аллея науки, 2021. Т. 1. №3(54). С. 57-64.
- Сотков В.А., Губина Д.В. Трансформация социального наставничества в подростковой среде: от единого наставника к комплексной наставнической экосистеме // Hominum, 2025. №4(20). С. 339-352.
A positive non-ideal character in modern children's literature as a factor in the formation of a youth school student's behavioral model (based on the novel «Waffle heart» by M. Parr)
Bykova V.A.,
bachelor of 3 course of the Moscow City University, Moscow
Research supervisor:
Sotkov Victor Alexandrovich,
Associate Professor of the Department of Teaching Methods of the Institute of Pedagogy and Psychology of Education of the Moscow City University, Candidate of Philological Sciences
Abstract. The article continues the study of the evolution of the child hero in children's literature. On the example of M. Parr's novel «Waffle Heart», the phenomenon of a «positive imperfect hero» is considered. It is proved that the duet of Lena and Trille is a new stage of evolution, the concepts of «emotionally reflective model of behavior» and «everyday heroism» are introduced, and the symbolic artifact «waffle heart» acts as a way of broadcasting moral experience. It is concluded that the hero's «imperfection» is important for a peer reader. The article for the first time establishes a connection between the type of literary hero and the development of the reader's qualities corresponding to the phenomenon of «soft-giftedness».
Keywords: children's literature, model of behavior, positive imperfect hero, moral values, «Waffle Heart», empathy, reflection, socialization.
References:
- Bykova V.A. A significant literary hero as one of the factors influencing the formation of a child's model of behavior // In the collection: New solutions in education in an era of change. Materials of the VI scientific and practical student conference. Moscow: 2025.: 416-420.
- Bykova V.A., Sotkov V.A. Conditions for the development of literary giftedness of younger students // Psychology of giftedness and creativity: Collection of scientific works of the VII International Scientific and Practical Online Conference, Moscow, November 18, 2025. Moscow: News of the Institute of Pedagogy and Psychology of Education MGPU, 2025.: 26-34.
- Gubina D.V., Gubin D.N., Sotkov V.A. Prospects for highlighting soft-giftedness // Psychology of giftedness and creativity: Collection of scientific works of the VII International Scientific and Practical Online Conference, Moscow, November 18, 2025. Moscow: News of the Institute of Pedagogy and Psychology of Education MGPU, 2025.: 41-49.
- Parr M. Waffle heart. Moscow: Scooter, 2014. 205 p.
- Polina Yu.V. Image of children's characters in different time periods in Scandinavian children's prose // Alley of Science, 2021. Vol. 1. №3(54).: 57-64.
- Sotkov V.A., Gubina D.V. Transformation of social mentoring in a teenage environment: from a single mentor to a comprehensive mentoring ecosystem // Hominum, 2025. №4(20).: 339-352.