Аннотация. Статья продолжает исследование эволюции героя-ребенка в детской литературе. На примере повести М. Парр «Вафельное сердце» рассматривается феномен «положительного неидеального героя». Доказывается, что дуэт Лены и Трилле представляет собой новый этап эволюции, вводятся понятия «эмоционально-рефлексивная модель поведения» и «бытовой героизм», а символический артефакт «вафельное сердце» выступает способом трансляции нравственного опыта. Делается вывод о значимости «неидеальности» героя для читателя-сверстника. В статье впервые устанавливается связь между типом литературного героя и развитием у читателя качеств, соответствующих феномену «soft-одаренности».
Ключевые слова: детская литература, модель поведения, положительный неидеальный герой, нравственные ценности, «Вафельное сердце», эмпатия, рефлексия, социализация.
Современная детская литература переживает этап активной трансформации, и на смену дидактическим моделям, где герой выступал либо идеальным образцом для подражания, либо анти-примером, приходит сложный, психологически объемный тип персонажа. Как справедливо отмечают В.А. Сотков и В.А. Быкова, «детская литература несет в своем содержании глубокие смыслы, раскрытие которых ребенком самостоятельно или при помощи взрослых способствует его нравственному росту» [1, с. 417]. Процесс этот осуществляется через усвоение ключевых констант чтения — устойчивых концептов, таких как «семья», «дружба», «дом», которые передают накопленный веками человеческий опыт, помогая адаптации подрастающего поколения к условиям современности [1, с. 417]. Дети, погружаясь в художественный мир, невольно анализируют поступки персонажей, примеряют их роли на себя и нередко берут с них пример. Таким образом, каждая книга не просто рассказывает историю, а предлагает определенную модель жизни, формируя культурные смыслы. Однако сегодня этот процесс осложняется кризисом идентификации: классические герои-супермены уступают место персонажам, чья сила заключается не в физической мощи или магических способностях, а в способности к эмпатии, рефлексии и совершению нравственного выбора в условиях повседневности.
В предыдущей работе нами была предложена эволюционная парадигма развития героя-ребенка: от пассивного и ведомого Буратино (А. Толстой) через вынужденно самостоятельную Элли (А. Волков) к инициативному Гарри Поттеру (Дж. Роулинг) и креативно-нонконформистской Мэйбл Пайнс (А. Хирш) [1]. Логика этого развития демонстрирует вектор возрастающей автономии героя и признания его самостоятельности миром взрослых. Однако представленная схема, будучи эвристически ценной, оставляет открытым вопрос о качестве этой самостоятельности: является ли она исключительно инструментальной, направленной на достижение цели, или включает в себя также сферу эмоционального интеллекта и нравственной рефлексии?
Прежде чем перейти к непосредственному анализу текста, необходимо уточнить содержание рабочего понятия. Под «положительным неидеальным героем» мы понимаем персонажа детской литературы, который обладает устойчивой нравственной системой координат, то есть способен различать добро и зло и стремится к добру, но при этом систематически совершает ошибки, нарушает социальные нормы и родительские запреты. Такой герой демонстрирует способность к рефлексии – анализу собственных поступков и их последствий, проходит через ситуацию нравственного выбора, где «цена» ошибки оказывается высокой, и не получает готовых решений извне, хотя может принимать помощь от значимых взрослых и сверстников. Важно подчеркнуть, что «неидеальность» такого героя не является следствием его незрелости или педагогической запущенности; напротив, она выполняет важную дидактическую и психотерапевтическую функцию, транслируя читателю-сверстнику послание: «ты имеешь право на ошибку, но обязан нести за нее ответственность».
Значимость такого героя для современного ребенка подтверждается и новейшими исследованиями в области психологии одаренности. Развитие личности в младшем школьном возрасте не ограничивается лишь академическими успехами. Все большее значение приобретают так называемые «soft skills» – гибкие навыки, включающие коммуникативные способности, эмоциональный интеллект, саморегуляцию и готовность к социально значимой активности. В связи с этим исследователи Д.В. Губина, Д.Н. Губин и В.А. Сотков предлагают концепцию «soft-одаренности», понимая под ней «…сложное сочетание когнитивных компонентов (общий академический интеллект, практический интеллект, социальный интеллект) и не когнитивных факторов (темперамент, личностные особенности, характер и т.д.)», которое определяет успешность человека в различных видах деятельности [3, с. 44-45]. Сформированная готовность к социально значимой активности, по их мнению, выступает результатом развития этих soft-навыков [3, с. 46]. Именно формированию этих сложных, многомерных качеств – эмпатии, рефлексии, ответственности – и способствует знакомство юного читателя с положительным неидеальным героем, который демонстрирует их на практике.
Ключевая особенность повести «Вафельное сердце» заключается в принципиальной парности главных героев. Повествование ведется от лица девятилетнего Трилле, однако его образ несамодостаточен вне диалектической связи с Леной. Это не просто «история дружбы», а художественная репрезентация расщепленной и затем воссоединенной субъектности. Лена является наиболее сложным и новаторским образом в системе персонажей: на поверхностном уровне она представляет собой классический типаж «девочки-сорванца», хорошо известный по произведениям А. Линдгрен и Т. Янссон, однако Парр существенно углубляет этот архетип. Поведенческий профиль Лены на внешнем слое включает императивную, часто грубую манеру общения, склонность к физической агрессии как способу разрешения конфликтов, импульсивность, неспособность к длительному бездействию и демонстративное обесценивание чувств. Однако анализ поступков Лены обнаруживает устойчивый паттерн, который мы определяем как «защитный героизм»: ее агрессия и грубость являются следствием экзистенциальной фрустрации, вызванной отсутствием отца.
Ключевые эпизоды повести подтверждают данную гипотезу. В сюжетной линии «Возьмем папу в хорошие руки» Лена инициирует размещение объявления о поиске отца, и комизм ситуации, связанный с путаницей с собакой, не отменяет ее глубинной серьезности. Принципиально важно, что Лена формулирует «обязательные условия»: будущий отец «должен быть очень хорошим» и «любить вареную капусту». Последнее представляет собой прямую отсылку к миру Трилле, к образу его отца, который доедает за сыном нелюбимую капусту. Лена не просто ищет абстрактного родителя – она ищет отца, подобного отцу своего друга, что свидетельствует о высоком уровне рефлексии и способности к идентификации.
Сцена с Исаком на дне рождения также исключительно показательна, первое появление доктора Исака совпадает с болезнью Лены, и ее немедленная реакция «Папа!!!», несмотря на комический эффект, обнажает глубинный запрос. Лена не знает своего отца, но готова «узнать» его в любом добром взрослом, проявляющем заботу. Наконец, кульминационная сцена в горящей конюшне становится переломным моментом в раскрытии образа Лены: ранее она демонстрировала страх во время грозы на балконе, но пересиливает его ради друга. Принципиально важен способ спасения лошади, Лена имитирует мычание коровы («Му-у!»), заставляя Юнову клячу сдвинуться с места. Эта деталь исключительно значима, поскольку Лена, чья вербальная коммуникация часто агрессивна, в критический момент находит невербальный, эмпатический контакт с животным, «переводя» страх лошади на понятный ей язык. В этой сцене Лена предстает не как «девочка-сорванец», а как носитель архаического, интуитивного знания. Поведенческая модель Лены парадоксальна: чем более деструктивно она проявляет себя внешне, тем более жертвенна ее внутренняя позиция, и этот парадокс имеет принципиальное дидактическое значение, поскольку Лена учит читателя не доверять первому впечатлению, видеть за «колючками» защитную броню ранимого сердца.
Образ Трилле не менее революционен для детской литературы, поскольку в отличие от Лены он не является носителем «внешней» активности; его функция в дуэте – рефлексия и вербализация чувств. Поведенческий профиль Трилле характеризуется высокой тревожностью, проявляющейся в симптоме «дрожащих коленок», потребностью во внешней валидации, склонностью к подчинению в конфликтах с Леной и эмоциональной лабильностью. Традиционно в детской литературе мальчик-герой должен был подавлять эмоции, демонстрируя «мужество», однако Трилле радикально нарушает этот канон, и его сила заключается не в подавлении страха, а в его осознании и проговаривании. Феномен «дрожащих коленок» является маркером высокой эмпатии. Трилле боится не за себя, а за Лену, и его страх представляет собой проекцию ответственности за Другого. В сцене канатной дороги он не думает о последствиях кражи матраса, а только о том, чтобы Лена не разбилась. Эпизод с историей Мины о пиратском происхождении также исключительно важен для понимания нравственной позиции Трилле. Узнав, что история — выдумка, он немедленно признается в этом Лене, несмотря на то что истина делает его «менее героическим» в ее глазах, и этот поступок характеризует человека, для которого правда важнее самопрезентации. Наконец, выбор Трилле в ситуации наследования – не диван, а картина «Иисус, спасающий ягненка» – глубоко символичен: он идентифицирует себя не с владельцем имущества, а с тем, кто нуждается в защите, и с тем, кто защищает. Его слова «Я выбрал Иисуса. И я могу не бояться» формулируют новую модель мужественности, понимаемой как храбрость, проистекающая из доверия, а не из подавления страха.
Рассматривая Лену и Трилле изолированно, невозможно оценить их нравственный потенциал, поскольку Парр конструирует комплементарную пару, где каждый компенсирует дефицит другого. Лена выступает инициатором действия и носителем физической жертвенности, а также демонстрирует устремленность в будущее через поиск отца. Трилле, в свою очередь, обеспечивает рефлексию и анализ, вербализацию чувств и эмоциональную жертвенность, а также осуществляет контакт с прошлым через наследие бабы-тети. Такая структура транслирует читателю важнейшую модель: человек не обязан быть самодостаточным, и сила заключается в способности дополнять друг друга, признавать собственную слабость и принимать помощь. В этой связи особенно важным становится не только взаимодействие внутри детской пары, но и их отношения с миром взрослых. Современные исследования социального наставничества показывают, что эффективное развитие подростка требует не одного, а целой системы поддерживающих взрослых, «наставнической экосистемы» [6, с. 353]. Как отмечают В.А. Сотков и Д.В. Губина, эта система включает разные роли: ментора (передающего опыт и ценности), тьютора (помогающего с навигацией), фасилитатора (создающего среду) и других [6, с. 354-355]. В повести Парр мы видим художественное воплощение этой идеи: у Лены и Трилле нет одного-единственного наставника. Роль ментора, транслирующего смыслы и «культурный код», выполняет баба-тетя [6, с. 354]. Функцию тьютора, помогающего выстроить траекторию, частично берет на себя отец Трилле. А роль фасилитатора, создающего безопасную среду для проживания трудных ситуаций, исполняет мама Лены, принимающая детей со всеми их ошибками. Эта распределенная система поддержки и позволяет детям проявить свою «неидеальность» без катастрофических последствий.
Особого внимания заслуживает символическая структура повести, центральным элементом которой выступает образ-артефакт – вафельница бабы-тети и рецепт «Вафельное сердце», выполняющие функцию нравственного наследования. Образ бабы-тети, при всей его эпизодичности, является смысловым центром произведения. Она представляет собой идеальный тип «положительного неидеального взрослого»: старая, толстая, вяжущая «не модные» свитера, но обладающая «самым большим и горячим сердцем». Ее модель поведения принципиально отличается от классической дидактики, поскольку она не поучает, а создает пространство любви, и ее дары – вафли, карамельки, истории – являются не материальными объектами, а концентрированной заботой. Принципиально важна сцена с картиной «Иисус и ягненок», баба-тетя не объясняет Трилле догматы христианства, а просто говорит: «Мне бывает немножечко страшно, но тогда я смотрю на эту картину и вижу, что Иисус стережет меня». Религиозный символ здесь десакрализован и переведен в плоскость психологической опоры, что представляет собой модель передачи веры не как доктрины, а как чувства защищенности.
Смерть бабы-тети становится экзистенциальным кризисом для Трилле, однако Парр показывает экологичную модель горевания, в которой умерший продолжает жить в действиях живых. Кульминация этой линии разворачивается в финальной сцене, где в ночь свадьбы Лениной мамы и Исака Трилле и Лена тайно пекут вафли по рецепту бабы-тети для деда. Этот акт представляет собой не просто кулинарию, но ритуал инициации и одновременно акт милосердия. Показательно, что вафли пекутся именно для деда — того, кто тоскует по сестре сильнее всех. Трилле и Лена не говорят деду о своей любви прямо, они выпекают ее, что является точной проекцией модели поведения самой бабы-тети, которая выражала заботу через вафли, а не через слова. Таким образом, «вафельное сердце» – это не просто еда, а метафора нравственного наследования: ребенок усваивает модель поведения не через назидание, а через проживание ритуала, что представляет собой принципиально иной, более сложный и более эффективный способ трансляции ценностей.
Возвращаясь к типологии, предложенной в предыдущей статье, мы можем определить место дуэта Лены и Трилле в эволюционном ряду. Буратино из сказки А. Толстого демонстрирует импульсивно-ситуативную самостоятельность, нарушая нормы случайно, руководствуясь мотивами удовольствия и выгоды, при этом взрослые то наказывают, то помогают ему. Элли из повести А. Волкова проявляет вынужденно-целевую самостоятельность, принимая вызов и действуя из чувства долга и необходимости спасения, и взрослые оказывают ей помощь. Гарри Поттер в произведении Дж. Роулинг характеризуется инициативно-инструментальной самостоятельностью, осознанно нарушая правила в борьбе со злом, и взрослые поощряют и награждают его за это. Мэйбл Пайнс из «Гравити Фолз» А. Хирша демонстрирует креативно-эгоцентричную самостоятельность, игнорируя нормы ради самовыражения, и взрослые терпят и принимают ее поведение. Герои Парр реализуют качественно иную, эмоционально-рефлексивную модель самостоятельности, в которой нарушение выступает как форма заботы, основной мотив заключается в сохранении привязанности, а взрослые не просто помогают или поощряют, но со-переживают и со-действуют.
Нарушения Лены и Трилле не являются следствием незрелости, как у Буратино, не выступают вынужденной мерой, как у Элли, не служат инструментом борьбы с абсолютным злом, как у Гарри, и не являются формой самопрезентации, как у Мэйбл. Нарушения Лены и Трилле всегда направлены на сохранение Другого: они крадут катер, чтобы повторить подвиг Ноя и спасти животных, пусть и комически; они закапывают радио, чтобы «прожить» опыт бабы-тети и прикоснуться к ее прошлому; они угоняют лошадь, чтобы спасти ее от бойни; они сбегают из дома, чтобы не потерять друг друга. Это героизм без глобального врага, поскольку враг Лены и Трилле — не Волан-де-Морт и не чудовища из Гравити Фолз, а разлука, одиночество, старость и смерть. Силы в этой борьбе неравны, и дети заведомо проигрывают эту битву — бабу-тетю не воскресить, Юн-в-гору все равно постареет, но они вступают в нее снова и снова, что и представляет собой новую, «экзистенциальную» модель героизма.
Теоретическое осмысление феномена положительного неидеального героя может быть существенно углублено посредством обращения к современным психолого-педагогическим концепциям. Как отмечает Ю.В. Полина, анализируя изображение детских характеров в скандинавской детской прозе, для этой традиции характерно последовательное отстаивание права ребенка на психологическую сложность и эмоциональную глубину, что находит свое наиболее полное выражение в произведениях Марии Парр [5, с. 59]. Именно эта установка на признание за ребенком права на внутреннюю противоречивость создает основу для появления в литературе фигуры «положительного неидеального героя», чья значимость для читателя-сверстника обусловлена не отсутствием недостатков, а способностью их осознавать и преодолевать. Лена и Трилле в полной мере соответствуют этому определению: их ошибки и нарушения не отменяют нравственной основы личности, а, напротив, делают ее более очевидной для читателя, поскольку именно в ситуациях выбора и проявляется подлинная система ценностей. Дидактический потенциал таких героев заключается в том, что они не транслируют готовые модели «правильного» поведения, а демонстрируют сам процесс нравственного поиска, включающий и сомнения, и страхи, и ошибки, что делает их опыт доступным для присвоения читателем-сверстником.
Более того, как показывают исследования в области психологии одаренности, для полноценного развития личности ребенку необходима не только когнитивная, но и эмоционально-волевая стимуляция. Анализируя условия развития литературной одаренности младших школьников, В.А. Быкова и В.А. Сотков подчеркивают важность «принципа эмоциональной насыщенности», который включает активизацию эмоциональной сферы учащихся и создание атмосферы эмоционального комфорта [2, с. 30]. Именно такие условия и создает для своего читателя Мария Парр. Идентифицируя себя с Леной и Трилле, проживая их победы и ошибки, ребенок не просто получает информацию о нравственных нормах, но эмоционально «присваивает» их, что является необходимым условием для формирования внутренних, а не навязанных извне, регуляторов поведения.
Проведенный анализ позволяет сформулировать ряд выводов. Повесть М. Парр «Вафельное сердце» предлагает читателю уникальный тип положительного неидеального героя, чья «неидеальность» является не препятствием, а условием для нравственного роста и идентификации читателя-сверстника. Бинарная структура главных героев представляет собой комплементарную модель целостной личности, где внешняя активность одного уравновешивается рефлексией другого, что транслирует читателю важнейшую установку: «Я могу быть слабым, если рядом есть тот, кто силен в другом». Ключевым механизмом трансляции нравственного опыта в повести выступает не дидактика, а символический артефакт и связанный с ним ритуал – выпекание вафель как акт памяти и заботы. В эволюционной парадигме детской литературы герои Парр занимают особое место, представляя эмоционально-рефлексивную модель самостоятельности. Их героизм лишен глобальной эпики, он реализуется в пространстве повседневности и направлен на сохранение привязанностей.
Дидактический потенциал данной модели исключительно высок в контексте современных вызовов, включающих кризис семьи, дефицит эмпатии и «одиночество в сети». Лена и Трилле демонстрируют, что настоящая храбрость – это не отсутствие страха, а способность действовать, несмотря на него, ради тех, кого любишь. Тем самым они способствуют развитию у читателя тех самых качеств, которые исследователи относят к сфере «soft-одаренности»: эмпатии, саморегуляции, ответственности и готовности к социально значимой активности [3, с. 48]. Таким образом, «Вафельное сердце» Марии Парр следует рассматривать не только как высокохудожественное литературное произведение, но и как эффективный инструмент нравственного воспитания, формирующий у младшего школьника модели ответственного, эмпатичного и рефлексивного поведения. Дальнейшего исследования требует вопрос о рецепции данной модели в читательской аудитории, а также сопоставительный анализ творчества Парр с другими представителями современной скандинавской детской литературы.
Список литературы:
- Быкова В.А. Значимый литературный герой как один из факторов, влияющих на формирование модели поведения ребенка // В сборнике: Новые решения в образовании в эпоху перемен. Материалы VI научно-практической студенческой конференции. М.: 2025. С. 416-420.
- Быкова В.А., Сотков В.А. Условия развития литературной одаренности младших школьников // Психология одаренности и творчества : Сборник научных трудов VII международной научно-практической онлайн-конференции, Москва, 18 ноября 2025 года. М.: Известия института педагогики и психологии образования МГПУ, 2025. С. 26-34.
- Губина Д.В., Губин Д.Н., Сотков В.А. Перспективы выделения soft-одаренности // Психология одаренности и творчества : Сборник научных трудов VII международной научно-практической онлайн-конференции, Москва, 18 ноября 2025 года. М.: Известия института педагогики и психологии образования МГПУ, 2025. С. 41-49.
- Парр М. Вафельное сердце. М.: Самокат, 2014. 205 с.
- Полина Ю.В. Изображение детских характеров в разные временные периоды в скандинавской детской прозе // Аллея науки, 2021. Т. 1. №3(54). С. 57-64.
- Сотков В.А., Губина Д.В. Трансформация социального наставничества в подростковой среде: от единого наставника к комплексной наставнической экосистеме // Hominum, 2025. №4(20). С. 339-352.
A positive non-ideal character in modern children's literature as a factor in the formation of a youth school student's behavioral model (based on the novel «Waffle heart» by M. Parr)
Bykova V.A.,
bachelor of 3 course of the Moscow City University, Moscow
Research supervisor:
Sotkov Victor Alexandrovich,
Associate Professor of the Department of Teaching Methods of the Institute of Pedagogy and Psychology of Education of the Moscow City University, Candidate of Philological Sciences
References:
- Bykova V.A. A significant literary hero as one of the factors influencing the formation of a child's model of behavior // In the collection: New solutions in education in an era of change. Materials of the VI scientific and practical student conference. Moscow: 2025.: 416-420.
- Bykova V.A., Sotkov V.A. Conditions for the development of literary giftedness of younger students // Psychology of giftedness and creativity: Collection of scientific works of the VII International Scientific and Practical Online Conference, Moscow, November 18, 2025. Moscow: News of the Institute of Pedagogy and Psychology of Education MGPU, 2025.: 26-34.
- Gubina D.V., Gubin D.N., Sotkov V.A. Prospects for highlighting soft-giftedness // Psychology of giftedness and creativity: Collection of scientific works of the VII International Scientific and Practical Online Conference, Moscow, November 18, 2025. Moscow: News of the Institute of Pedagogy and Psychology of Education MGPU, 2025.: 41-49.
- Parr M. Waffle heart. Moscow: Scooter, 2014. 205 p.
- Polina Yu.V. Image of children's characters in different time periods in Scandinavian children's prose // Alley of Science, 2021. Vol. 1. №3(54).: 57-64.
- Sotkov V.A., Gubina D.V. Transformation of social mentoring in a teenage environment: from a single mentor to a comprehensive mentoring ecosystem // Hominum, 2025. №4(20).: 339-352.