Аннотация. В последние несколько лет постмортальная репродукция, то есть зачатие ребенка после смерти одного из родителей (чаще – отца), получила свое активное распространение. Несмотря на то, что сейчас Российская Федерация является одной и самых продвинутых стран в сфере репродуктивных технологий, законодатель все еще обходит молчанием сферу постмортальной репродукции, это порождает множество правовых пробелов, вопросов и трудностей в разрешении споров. При этом споры, вытекающие из использования постмортальной репродукции, уже доходили до Конституционного суда, что подчеркивает необходимость введения единой регламентации.
Ключевые слова: вспомогательные репродуктивные технологии, экстракорпоральное оплодотворение, постмортальная репродукция, постмортальные дети, наследование, практика Конституционного суда.
Долгое время многие семьи несмотря на искреннее желание и попытки не могли завести детей из-за бесплодия, обусловленного проблемами со здоровьем, врожденными особенностями, возраста. К счастью, развитие технологий оказывает влияние на все сферы жизни, включая семейные отношения, и пары, которые еще 50 лет назад остались бы бездетными, могут завести детей воспользовавшись вспомогательными репродуктивными технологиями. Согласно Федеральному закону от 21.11.2011 №323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», вспомогательные репродуктивные технологии (далее – ВРТ) представляют собой методы лечения бесплодия, при применении которых отдельные или все этапы зачатия и раннего развития эмбрионов осуществляются вне материнского организма (в том числе с использованием донорских и (или) криоконсервированных половых клеток, тканей репродуктивных органов и эмбрионов), а также суррогатное материнство [9]. Главным показанием к использованию ВРТ является поставленный диагноз бесплодие и иные заболевания и состояния здоровья, при которых невозможно естественное наступление беременности.
Самой распространенной программой ВРТ является экстракорпоральное оплодотворение (далее – ЭКО). В силу особенностей организма одного из супругов может понадобиться несколько протоколов ЭКО или нескольких попыток суррогатного материнства, из-за чего пары вынуждены прибегать к криоконсервации гамет или эмбрионов.
К сожалению, нередки случаи, когда один из супругов погибает, а второй все еще хочет завести детей, и криоконсервированные материалы являются единственным шансом воплотить мечту о родительстве. Здесь встает вопрос о постмортальной репродукции – явлении, крайне скудно освещенном как в доктрине, так и в законе. В законодательстве таких стран, как Великобритания, США, Бельгия, Израиль закреплено данное право и требования к его осуществлению, в других же – Швейцария, Германия, Швеция – напрямую запрещено законом. Говоря об условиях, необходимых для проведения подобной процедуры, стоит обратиться к нормативным правовым актам упомянутых стран. Например, в Испании супруг может дать свое согласие на использование его биоматериал для оплодотворения супруги в течение 12 месяцев после его смерти. Такое зачатие будет иметь юридические последствия, вытекающие из отцовства в браке. Согласие на применение этих методов в указанных обстоятельствах может быть отозвано в любое время до их осуществления [10].
В России же законодатель обходит молчанием вопрос о постмортальной репродукции, в связи с чем возникает множество пробелов, касающихся не только самого осуществления данного права, но и наследования, получения пенсии по потере кормильца и т.д.
Термин «постмортальная репродукция» означает, что зачатие и рождение ребенка произошло после смерти одного (или обоих) родителя (-ей). Важно отграничить этот термин от «посмертной репродукции», поскольку последняя подразумевает зачатие при жизни обоих родителей и рождение после смерти одного из них. Более того, при постмортальной репродукции обязательно использование ВРТ в то время, как посмертная репродукция может произойти естественным путем.
В современном мире есть несколько способов осуществления постмортальной репродукции:
- использование криоконсервированных при жизни лица гамет;
- перенос ранее замороженных эмбрионов;
- посмертное извлечение биоматериала, который можно получить в течение 24–36 часов после смерти человека.
Последний способ получил особое развитие в Израиле, где пользуется популярностью среди вдов военнослужащих. В Израиле также наблюдается правовое регулирование данного вопроса, отличное от стран Европы. Если в большинстве Европейских стран, разрешающих постмортальную репродукцию, обязательным условием осуществления процедуры является данное при жизни письменное согласие в установленной законом форме, то в Израиле может быть достаточно действий лица, направленных на создание семьи; воля лица иметь семью, выраженная им при жизни, например, в форме обсуждения с партнёром или членами семьи планов на отцовство в будущем; участие в процедурах вспомогательной репродуктивной медицины при жизни [4, с. 42].
Анализируя упомянутые способы, можно сделать вывод, что осуществить право на посмортальную репродукцию могут в основном женщины, поскольку даже при наличии криоконсервированных яйцеклеток или эмбрионов, нужно тело женщины, чтобы выносить и родить ребенка, а услуги суррогатного материнства запрещены для одиноких мужчин в большинстве стран, в том числе в России. Подобное ограничение подтверждается судебной практикой. Например, в феврале 2024 г. Санкт-Петербургский городской суд рассмотрел жалобу мужчины, оспаривавшего отказ клиники оказании ему медицинских услуг в рамках реализации для него программы суррогатного материнства с использованием криоконсервированных эмбрионов, принадлежащих ему и его умершей супруге. В обоснование своих требований истец утверждал, что это его единственный шанс иметь детей от любимой женщины, однако суд первой инстанции и Санкт-Петербургский городской суд отказал мужчине в праве на оказание данной медицинской услуги, указав, что условием для участия в программе ВРТ является диагноз «бесплодие», а сам мужчина не лишен возможности иметь детей. Более того, руководствуясь положениями ст. 55 Федеральный закон «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» от 01 ноября 2011 № 323-ФЗ, суд подчеркнул, что одинокий мужчина не может принимать участие в программе суррогатного материнства [7].
Ключевыми нормативными правовыми актами, регулирующий порядок ВРТ в Российской Федерации являются Федеральный закон «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» от 01 ноября 2011 №323-ФЗ и Приказ Минздрава РФ от 31.07.2020 №803Н, однако ни в одном из них нет прямого указания на возможность постмортальной репродукции и судьбу криоконсервированных материалов в случае смерти одного (или обоих) участников программы.
Согласно п. 18 Приказа, участники программ ВРТ вправе принять решение «о дальнейшей тактике (донорство, криоконсервация, утилизация) в отношении неиспользованных при оказании медицинской помощи с использованием ВРТ половых клеток и эмбрионов» [6]. Воля граждан может быть выражена при подписании информированного добровольного согласия на медицинское вмешательство с применением вспомогательных репродуктивных технологий и искусственной инсеминации. Притом, форма данного согласия не подразумевает возможность завещать свой биоматериал или эмбрионы для дальнейшего использования живым супругом.
Еще одна проблема, возникающая с осуществлением постмортальной репродукции, связана с установлением происхождения ребенка. По общему правилу материнство устанавливается по медицинским документам, а отцом ребенка признается супруг матери, в том числе в течение 300 дней после смерти супруга матери ребенка, или бывший супруг матери в течение 300 дней с момента расторжения брака или признания его недействительным [8]. Так несмотря на то, что данная норма дает возможность записать умершее лицо в качестве отца в актах гражданского состояния, распространяется она лишь на 300 дней после смерти. То есть, если рассматривать случай постмортальной репродукции, супруга должна была воспользоваться криоконсервированным материалом или эмбрионом примерно в течение месяца после смерти супруга. Однако как показывает практика, женщины могут прибегнуть к данной возможности спустя несколько месяцев или даже лет после смерти супруга (например, первый успешный случай посмертного забора спермы, описанный современной медицинской наукой (случай Габи Вернофф), был осуществлен еще в 1980 г., а спустя 19 лет, родился первый живой ребенок, который был зачат с использованием спермы, которая была извлечена из тела его отца после его смерти) [1, с. 15].
Несмотря на законодательную неопределённость, россияне активно пользуются технологиями постмортальной репродукции, в связи с чем в последние годы начала формироваться судебная практика по данному вопросу. Для более глубокого анализа стоит проанализировать материалы по данным делам, чтобы выявить позицию судов по данному вопросу и вызовы, которые новая технология ставит перед законодателем.
Одно из первых дел в Российской Федерации, связанных с постмортальной репродукцией, - дело Натальи Климовой. Сын женщины болел лейкозом, из-за чего она, опасаясь за его возможность иметь детей, убедила его сдать свой биоматериал. После смерти сына Наталья заключила договор суррогатного материнства, в результате которого на свет появился мальчик. Однако возник вопрос о государственной регистрации ребенка, так как на тот момент услугами суррогатного материнства могла воспользоваться только женатая пара. Смольный районный суд рассмотрел жалобу гражданки и постановил записать Наталью Климову как мать ребенка, хотя биологически она является ему бабушкой. Позже в ФЗ №323-ФЗ были внесены изменения, позволяющие одиноким женщинам пользоваться услугами суррогатного материнства в случае диагноза бесплодие.
Несмотря на то, что в упомянутом деле предметом спора было право одинокой женщины воспользоваться услугами суррогатной матери для рождения ребенка, а не возможность использовать биоматериал умершего для зачатия, данный пример иллюстрирует важность постмортальной репродукции как таковой. Она проявляется в том, что мать, потерявшая сына, может найти утешение в воспитании внука. Более того, именно благодаря новым технологиям уже умерший молодой человек смог продолжить свой род.
Стоит обратить внимание на дела, где предметом спора было именно право женщины на постмортальную репродукцию. В 2025 г. Мария Соколова обратилась в суд для оспаривания отказа клиники проводить процедуру ЭКО с использованием криоконсервированного биоматериала умершего на СВО сожителя Вадима Алешина. До этого у пары уже была неудачная попытка ЭКО, поэтому, отправляясь на СВО, Вадим сдал свой биоматериал и дал нотариально заверенное согласие на распоряжение им Марии Соколовой в случае, если он погибнет или утратит дееспособность. Когда женщина обратилась в клинику для проведения процедуры, то получила отказ. Представитель клиники в суде заявил: «клиника не смогла продолжить процедуру – действующее законодательство предусматривает, что для использования криоконсервированного материала требуется подпись обоих будущих родителей» [2]. Притом, срок информированного согласия был до 2028 г. В обоснование иска адвокат истца говорила о наличии подписанного при жизни информированного согласия и наличие действий, свидетельствующих о желании мужчины стать отцом. Проблемой было и отсутствие брака между партнерами, но это объяснялось невозможностью заключить брак в кротчайшие сроки из-за отбытия Вадима на СВО. В итоге суд разрешил Марии провести процедуру ЭКО с использованием биоматериала погибшего. Данное решение суда является крайне актуальный в ситуации нынешнего демографического кризиса. Представляется, что в дальнейшем количество таких решений будет увеличиваться, поскольку это дает возможность стать отцом мужчинам, трагично погибшим, защищая родину, а их спутницам – сохранить память о важном человеке, подарить любовь совместному ребенку.
Еще одно дело, связанное с последствиями постмортальной репродукции, а именно, с правом ребенка, рожденного таким путем, на пенсию по потере кормильца, окончилось жалобой в Конституционный Суд [5]. Представляется важным его рассмотреть, потому что именно в материалах постановления КС содержится актуальная позиция высшей судебной инстанции по данному вопросу. В ноябре 2017 г. у М.Ю. Щаниковой родились близнецы в результате процедуры ЭКО с использование криоконсервированного биоматериала супруга, умершего в 2016 г. В 2020 г. в судебном порядке было установлено отцовство детей, позднее заявительница обратилась в пенсионный орган за назначением детям страховой пенсии по случаю потери кормильца, однако ей было отказано со ссылкой на отсутствие права на эту пенсию. Она пыталась оспорить данное решение, но все инстанции, включая Верховный Суд, поддержали решение органа. По мнению судов, поскольку дети были зачаты и рождены после смерти отца, они не находились на его иждивении, соответственно, не могут претендовать на пенсию по потере кормильца. По мнению Щаниковой данное решение противоречит ст. 7,19 (ч. 1 и 2), 38 (ч. 1 и 2) и 39 (ч. 1) Конституции Российской Федерации, а также устанавливает не обусловленные объективными причинами различия между детьми, рожденными до или после истечения трехсот дней с момента смерти родителя, хотя и те и другие дети не находились на иждивении этого родителя при его жизни. При рассмотрении дела Конституционный Суд подчеркивал, что Россия является социальным государством, приоритетом которого является полноценное воспитание и поддержка нового поколения, защита семьи, материнства, отцовства и детства. Также Суд отмечал необходимость создания соответствующих условий для жизни каждой группы граждан, основываясь на их потребностях. Конституционный Суд обозначил отношение и к постмортальной репродукции. По мнению Суда, в России есть все материальные и юридические условия для использования данного метода ВРТ, притом, в связи с быстрым развитием медицинских технологий законодательство за ними просто не успевает, что порождает ряд социально-экономических, морально-этических и правовых проблем. Таким образом, «это ставит правоприменителя перед необходимостью определить юридические последствия рождения детей, зачатых после смерти отца, на основе действующего регулирования, не содержащего прямых предписаний на этот случай».
Вынося решение, суд согласился с тем, что дети, рожденные в результате постмортальной репродукции, изначально не могут претендовать на обеспечение со стороны одного из родителей, следовательно, его нельзя считать их кормильцем. Однако отказ в назначении таким детям пенсии по потере кормильца является дискриминационным, так как означает игнорирование факта утраты ими потенциального источника средств к существованию, а также ставит их в уязвимое и неравное положения по отношению к детям, рожденным в течение 300 дней после смерти родителя. Конституционный Суд согласился с заявительницей, отправил ее дело на пересмотр и признал ч. 1 и 3 ст. 10 Федерального закона «О страховых пенсиях» не соответствующими Конституции. Так, высшая судебная инстанция подчеркнула важность урегулирования вопроса о постмортальной репродукции на законодательном уровне, а также равенство прав постмортальных детей и детей, зачатых естественным и путем.
На основании проанализированных дел можно сделать вывод, что отношения, возникающие в связи с постмортальной репродукцией, составляют важную часть жизни и нуждаются в более подробном правовом регулировании. Отсутствие такового порождают целый ряд вопросов о статусе криоконсервированных материалов и эмбрионах, возможности их завещать, порядок распоряжения ими на случай смерти одного или обоих родителей. Также представляется важным установить, в какой именно форме должно быть выражено согласие на использование биоматериалов и эмбрионов человека после его смерти: обязательна ли письменная форма или достаточно обещаний партнеру и действий, свидетельствующих о желании создать семью. Без ответа остается вопрос и о том, может ли сожитель, а не супруг умершего воспользоваться его биоматериалом.
Отдельного внимания заслуживает вопрос о возможности постмортальных детей наследовать. Согласно ст. 1116 Гражданского кодекса РФ [3], к наследованию могут призываться граждане, зачатые при жизни наследодателя и родившиеся живыми после открытия наследства, а открытие наследства в таком случае происходит только после рождения такого наследника (ст. 1166 ГК). Очевидно, что данное правило не может распространяться на постмортальных детей, поскольку они зачаты после смерти родителя, что может рассматриваться как нарушение их прав. С другой стороны, если закон закрепит право постмортальных детей наследовать, иные наследники окажутся в затруднительном положении, так как открытие наследства может затянуться на годы или даже десятилетия.
Обратившись к международной практике, можно заметить, как иностранные законодатели решают подобный вопрос. Например, в Британской Колумбии дети зачатые после смерти одного из родителей могут претендовать на наследство, если соблюдены следующие условия: лицо, состоявшее в браке с умершим или в отношениях, аналогичных браку, на момент его смерти, в течение 180 дней должно направить представителю умершего, бенефициарам и наследникам по закону уведомление о том, что оно может использовать репродуктивный материал умершего для зачатия ребенка с помощью ВРТ, а ребенок рождается в течение 2 лет после смерти умершего и живет не менее 5 дней [11].
Как говорилось раннее, постмортальное зачатие в Испании происходит строго в течение 12 месяцев после смерти родителя и влечет за собой все юридические последствия отцовства, включая возможность наследовать.
Таким образом, зарубежный законодатель признает право постмортального ребенка наследовать, уравнивая его с детьми, рожденными при жизни, и иными наследниками. В то же время, ограничивая срок применения ВРТ для зачатия, закон оберегает иных наследников от слишком долгого ожидания и судебных тяжб, связанных с выделением доли в наследстве.
Проанализировав судебную практику, современное российское и зарубежное законодательство, можно сделать вывод, что на данный момент законодателю предстоит решить ряд пробелов в сфере постмортальной репродукции, для этого нужно сделать следующее:
- Дополнить ст. 55 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» от 21.11.2011 №323-ФЗ и Приказ Минздрава России от 31.07.2020 №803н «О порядке использования вспомогательных репродуктивных технологий, противопоказаниях и ограничениях к их применению» понятием постмортальной репродукции, способами и порядком ее осуществления.
- Установить четкие требования, сроки и показания для ее осуществления.
- Определить круг лиц, которые могут пройти данную процедуру (должна ли пара состоять в официальном браке, имеет ли подобное право одинокий мужчина).
- Закрепить в семейном кодексе положения о постмортальных детях: определить порядок установления происхождения ребенка, что позволит уравнять его в правах с детьми, зачатыми и рожденными при жизни родителя.
- Дать возможность определять судьбу биоматериала или эмбриона на случай смерти лица.
- Определить форму согласия на проведение постмортальной репродукции: представляется, что нужно установить нотариальную форму согласия, поскольку именно нотариус разъясняет права и выясняет истинную волю лиц.
- Дополнить ч. 3 ГК РФ, определив возможность и порядок наследования постмортальными детьми.
- Конкретизировать законодательство о социальном обеспечении в части предоставления различных мер помощи постмортальным детям.
Итак, проанализировав судебную практику, можно удостовериться, что, несмотря на отсутствие законодательной регламентации, граждане начинают активно пользоваться услугами клиник в сфере постмортальной репродукции. Молчание законодателя только усложняет складывающиеся общественные отношения, порождает много споров и неопределенности. Однако количество подобных дел будет увеличиваться из года в год. Именно поэтому законодателю стоит уделить особое внимание данной проблеме и создать нормативную базу для регулирования постмортальной репродукции.
Сама по себе постмортальная репродукция имеет крайне большое социальное значение. В современной ситуации демографического кризиса подобные процедуры дают еще один вариант зачатия ребенка. Также для многих семей крайне важно продолжение рода, которому может препятствовать скоропостижная смерть родителя. Для живого супруга ребенок, рожденный в рамках постмортальной репродукции, является частичкой его любимого человека, напоминанием о нем.
Более того, представляется необходимым защитить права постмортальных детей, поскольку они изначально находятся в более уязвимом положении, рождаясь в неполной семье. Так, законодатель должен предусмотреть меры поддержки и льготы, предоставленные для них.
В заключение, важно отметить, что законодательство, касающееся постмортальной репродукции, должно учитывать права всех сторон: ребенка, умещающего родителя и пережившего супруга. Только при достижении баланса интересов возможно действительно эффективное регулирование, являющееся базой для стабилизации и развития общественных отношений. Таким образом, право должно идти в ногу со временем, отвечать запросам общества и соответствовать уровню постоянно развивающихся технологий.
Список литературы:
- Алламярова Н.В., Санакоева Э.К., Гараева А.С. Этико-правовые аспекты постмортальной репродукции // Проблемы стандартизации в здравоохранении, 2018. №11-12. С. 13-19.
- В борьбе за ЭКО. (дата обращения: 30.06.2026).
- Гражданский кодекс Российской Федерации (часть третья) от 26 ноября 2001 года №146-ФЗ // Собрание законодательства РФ, 2001. №49. Ст. 4552.
- Громова М.Г., Абакумов М.А. Постмортальная репродукция в Израиле: между автономией воли и коллективным правом на воспроизводство // Legal Bulletin, 2025. Т. 10. №4. С. 38-49.
- Постановление Конституционного Суда РФ от 11.02.2025 №6-П «По делу о проверке конституционности частей 1 и 3 статьи 10 Федерального закона «О страховых пенсиях» в связи с жалобой гражданки М.Ю. Щаниковой» // СЗ РФ, 2025. №7. Ст. 694.
- Приказ Минздрава России от 31.07.2020 №803н «О порядке использования вспомогательных репродуктивных технологий, противопоказаниях и ограничениях к их применению» (Зарегистрировано в Минюсте России 19.10.2020 №60457). (дата обращения: 28.06.2026).
- Решение Санкт-Петербургского городского суда от 02.2024 №33-3717/2024. (дата обращения: 29.06.2026).
- Семейный кодекс Российской Федерации от 29.12.1995 №223-ФЗ // Собрание законодательства РФ, 1996. №1. Ст. 16.
- Федеральный закон «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» от 21.11.2011 N 323-ФЗ // Собрание законодательства РФ, 2011. №48. Ст. 6724.
- Ley 14/2006, de 26 de mayo, sobre técnicas de reproducción humana asistida. (дата обращения: 28.06.2026).
- Wills, Estates and Succession Act. (дата обращения: 30.06.2026).
Postmortem reproduction in Russia: current state and development paths
Tatarnikova V.V.,
student of 3 course of the Kutafin Moscow State Law University, Moscow
Annotation. Over the last few years, postmortem reproduction, that is, conception of a child after the death of one of the parents (more often the father), has become widespread. Despite the fact that the Russian Federation is now one of the most advanced countries in the field of reproductive technologies, the legislator still remains silent in the field of post-mortem reproduction, which creates many legal gaps, questions and difficulties in resolving disputes. At the same time, disputes arising from the use of post-mortem reproduction have already reached the Constitutional Court, which underlines the need for uniform regulation.
Keywords: assisted reproductive technologies, in vitro fertilization, postmortem reproduction, postmortem children, inheritance, Constitutional Court practice.
References:
- Allamyarova N.V., Sanakoeva E.K., Garaeva A.S. Ethical and legal aspects of postmortal reproduction//Problems of standardization in healthcare, 2018. №11-12.: 13-19.
- In the fight for IVF. (date of the address: 30.06.2026).
- Civil Code of the Russian Federation (part three) dated November 26, 2001 №146-FZ // Collection of Legislation of the Russian Federation, 2001. №49. Art. 4552.
- Gromova M.G., Abakumov M.A. Postmortal reproduction in Israel: between the autonomy of the will and the collective right to reproduction // Legal Bulletin, 2025. Vol. 10. №4.: 38-49.
- Decision of the Constitutional Court of the Russian Federation of 11.02.2025 №6-P «In the case of checking the constitutionality of parts 1 and 3 of Article 10 of the Federal Law «On Insurance Pensions» in connection with the complaint of citizen M.Yu. Shchanikova» // SZ RF, 2025. №7. Art. 694.
- Order of the Ministry of Health of Russia dated 31.07.2020 №803n «On the procedure for using assisted reproductive technologies, contraindications and restrictions on their use» (Registered with the Ministry of Justice of Russia 19.10.2020 №60457). (date of the address: 28.06.2026).
- Decision of the St. Petersburg City Court of 01.02.2024 №33-3717/2024. (date of the address: 29.06.2026).
- Family Code of the Russian Federation of 29.12.1995 №223-FZ // Collection of Legislation of the Russian Federation, 1996. №1. Art. 16.
- Federal Law «On the Basics of Protecting the Health of Citizens in the Russian Federation» of 21.11.2011 №323-FZ // Collection of Legislation of the Russian Federation, 2011. №48. Art. 6724.
- Ley 14/2006, de 26 de mayo, sobre técnicas de reproducción humana asistida. (date of the address: 28.06.2026).
- Wills, Estates and Succession Act. (date of the address: 30.06.2026).