Аннотация. В работе исследуются художественные полутона как основное средство изображения природы в рассказе Б. Зайцева «Тихие зори». Полутон рассматривается как язык природного универсума, размывающий границы между человеком, природой и божественным.
Ключевые слова: художественный полутон, семантика цвета, природный универсум, Б. Зайцев.
Характерными особенностями ранних рассказов Бориса Зайцева являются фрагментарность, неразрывная связь человека и природы, повышенная чувствительность и символистское восприятие мира. Произведения этого периода часто описывают как «лирику космоса», где герои – странники, ощущающие тонкую связь с природой, а акцент смещается с внешних событий на психологическое состояние и эмоциональные впечатления [5]. Лиризм передается через внимание к мимолетным ощущениям, краскам, звукам и внутреннему миру героев. Таким образом, Зайцев продолжает традиции русской натурфилософской литературы, в первую очередь – поэзии Ф.И. Тютчева, представляя человека как космическое, природное существо, а природу – как живой, одухотворённый универсум.
Центральный принцип рассказа «Тихие зори» можно сформулировать следующим образом: мир у Зайцева устроен так, что самое важное в природном универсуме происходит не в центре внимания, а на периферии, в полутонах, в «тихом» режиме. Автор намеренно избегает резких контрастов, ярких событий и однозначных оценок, сосредотачиваясь на том, что едва уловимо, что находится в процессе становления или исчезновения. Цвет здесь выступает не декоративным приёмом, а ключевым семантическим инструментом раскрытия природного универсума как единого, взаимосвязанного целого, где стираются границы между человеком, природой и божественным началом [4, c. 46].
Уровень 1. Синтаксический
На протяжении всего рассказа встречаются «полутона», выраженные в тексте разными конструкциями: цвет + наречие/прилагательное, отрицательные конструкции, паузы (запятые/точки с запятой).
Эти цитаты показывают, что в природном универсуме Зайцева ничего не подаётся в лоб: нет ярких, спектральных цветов и точных формулировок. Всё передаётся через «как будто», «чуть», «слабо», «бледно». Создаётся мистический, сакральный образ мира, где за видимой неопределённостью скрывается высший смысл природного бытия.
а) Цвет + наречие/прилагательное («слабо/бледно/тонко»)
- «Что-то сияло на лице моего друга; слабо золотел крест на церкви; сумрак утра был зеленоват и тонок».
- «Бледно-зеленый, девственный, тихий рассвет».
- «Как бледно, чисто, славно там».
- «На стеклах оно [солнце] горело огненными рисунками, в инее; в комнату лучи ложились прозрачно».
б) Полутона через отрицание яркости/определенности
- «Неясные – то пыльно-золотистые, то паутинные – полосы растягивались над городом».
- «Слабо блестели вдали огоньки».
- «Садятся на перила балкона и смотрят, как чуть колышутся липы».
- «Сумрак редеет и как будто колышется».
- «Она [жена] смотрит на меня будто чужая».
в) Полутона через паузы, тишину, отсутствие резких звуков
- «Тихо звучала в небе заря, внимательная, нежная заря».
- «Ночь смолкает: неопределенный свет в комнатах через шторы».
- «Тихий звон на колокольнях, белые соборы, бледно-голубая с золотом живопись, безбрежный шум ветра».
- «Взоры у них (у детей) неопределенные, в них светится что-то... какая-то неясная дума».
- «Солнце садилось. Неясные – то пыльно-золотистые, то паутинные – полосы растягивались над городом».
- «Бледно-голубая с золотом живопись».
- «Перламутровые облака».
- «Вдали, в неверном свете, чуть брезжили кресты деревенской церкви».
- «Серебристая, чуть заметная паутина летала в воздухе».
На уровне слова и синтаксиса принцип полутона проявляется наиболее явно. Зайцев использует наречия и частицы с семантикой неполноты и приблизительности («слабо», «чуть», «бледно», «будто», «как будто», «неясно»). Эти слова вводят читателя в зону неопределённости, характерную для созерцания тайны природы, и подчёркивают ограниченность человеческого восприятия перед лицом природного универсума.
В некоторых цитатах заметна градация, которая выстраивает иерархию от человеческого к божественному и природному и наоборот. «Тихий звон на колокольнях, белые соборы, бледно-голубая с золотом живопись, безбрежный шум ветра» [4, c. 204]. Так можно заметить градацию вниз: тихий – бледно-голубая – безбрежный; также в этом же предложении можно рассмотреть градацию вниз через образы: образ Бога – образ природы.
Паузы (запятые, точки с запятой) также усиливают ощущение тишины и плавности природных процессов. Частое употребление таких средств создаёт состояние спокойствия и одновременно наполненности, показывая, что за ослабленными цветами и полутонами стоит нечто большее – космическое единство.
Уровень 2. Цветовой
Е.Ф. Дудина подчёркивает, что для Зайцева важно передать предчувствие героями мистического прозрения, и полутон становится главным инструментом такого прозрения в природном универсуме [2].
Весь рассказ сопровождается описанием цветов. Как отмечает Т.А. Ермаковская, писатель избегает чистого жёлтого цвета, предпочитая ослабленные, «разбавленные» варианты [3].
«Золотой» цвет связан с космологическими явлениями (солнце, заря, небо) и выступает медиатором между земным и небесным в природном универсуме. «Слабо золотел» крест, «пыльно-золотистые» полосы зари – это тихий отблеск божественного света в природе. В отличие от него, «жёлтый» несёт негативные коннотации.
Бледно-зеленый/зеленоватый (цвет жизни) описывает природу и облик умирающего Алексея, создавая образ пограничного состояния – ещё живого, но уже растворяющегося в природном космосе. Ослабленные цвета теряют жёсткую предметную привязанность и становятся свойством всего природного универсума – зыбкого, текучего, единого.
Уровень 3. Пространственный
Полутон цвета переходит в пространственно-световую организацию природного мира. Зайцев фиксирует пограничные состояния освещения: рассвет, сумерки, туман, «неверный свет». Свет в рассказе всегда «неопределённый», «слабо блестящий» – он находится на границе миров внутри природного универсума.
В этом мире нет чётких границ между предметами, сном и явью, жизнью и смертью. Пространство зыбкое и сакральное. Природа предстаёт как взаимосвязанная совокупность всего существующего, где человек и космос едины.
Уровень 4. Звуковой
Зайцев избегает громких звуков. Мир населён «тихими зорями», «тихим звоном», «безбрежным шумом ветра» [4, c. 96]. Даже заря, которая всегда яркая и красочная, описывается «тихой», «нежной», «безбрежной». Тишина – это наполненное пространство, в котором герои постигают язык и истину природы. Громкое (крик, рыдания, музыка) заглушило бы пограничное состояние между природой и человеком. Дудина подчеркивает, что у Зайцева «поэтически настроенная личность становится проводником божественного откровения», но, чтобы стать посредником, нужно оказаться на границе [2]. Только в состоянии внутренней тишины возможно ощутить себя частью природного универсума.
Уровень 5. Гносеологический
Категории «неясного», «неопределённого» подчёркивают ограниченность человеческого знания перед тайной природного универсума. Это осознанная гносеологическая позиция, близкая философии В. Соловьёва и натурфилософии Тютчева: смысл не в рациональном знании, а в благоговейном созерцании.
Рассказчик не может точно определить цвет полос на закате («неясные полосы»), назвать источник света («неопределенный свет»), проникнуть в мысли детей («неясная дума») или даже понять собственное чувство («что-то сияло»): «Я плакал, но мои слезы не были кровавы и больны, и то, что случилось с Алексеем, в сознании моем не была смерть. Я не знал, что это было; я ничего не знал, ни о чем не думал, но в то же время я глубоко знал, что Алексей неприступен».
Мир для Зайцева сложный. Его можно только созерцать, переживать, чувствовать. Смысл – не в знании (которое всегда отрубает, ограничивает), а в благоговейном «не знаю», которое открывает бесконечность миру и оставляет место для тайны, чуда, Бога.
Уровень 6. Метафизический
Метафизический уровень наиболее ярко раскрывается через образы растворения человека в природном свете и космосе. В христианской иконописи, как пишет в своей статье Т.А. Ермаковская, золотой цвет – это символ «Божественного света», нетварной энергии [3]. На иконах золотом (ассистом) покрывают нимбы, ризы, крылья ангелов, верхушки райских деревьев. Это золото яркое, ослепительное, оно говорит о славе Божией. Ключевой образ – «слабо золотел» крест на фоне рассвета: «Что-то сияло на лице моего друга; слабо золотел крест на церкви; сумрак утра был зеленоват и тонок». Это не ослепительное сияние иконы, а тихий, почти невидимый отблеск Божественного света, проникающий в природу и человека.
Другой мощный метафизический образ – растворение облика друга в природном свете и небе: «В них растаял облик моего друга, но они видны вон там» (о перламутровых облаках, зорях и далях) [1]. Когда Алексей умирает, рассказчик воспринимает это не как конец, а как переход: «Тихо звучала в небе заря, внимательная, нежная заря... Светлело. Бледно-зеленые тона тянулись по небу». Человек не исчезает – он перетекает в природу, становится частью её света, облаков, зорь и безбрежного космоса. Небесное («бледно-голубая с золотом живопись») и земное («перламутровые облака», зеленоватый сумрак) описываются в едином цветовом регистре. Церковная живопись («бледно-голубая с золотом») и природные облака («перламутровые») описываются через один и тот же «бледно-голубой», «перламутровый» ряд. Небесное и земное не разделены, они – одно целое.
Получается, что Бог у Зайцева не представлен всесильным персонажем. Он тлеет на границе видимого, как «слабое золото», как «зеленоватый сумрак», как «сияние на лице умирающего друга». Он не отделен от мира, а наполняет его. Зайцев пишет о том, что в каждом человеке есть божественный свет, его отклик, с помощью которого мы познаем мир.
Соответственно, читатель, возможно, должен прийти к мысли, что человек – это сама природа, природа – человек, они не просто неразрывно связаны, они перетекают, отсюда следует, что смерть Алексея, которая происходит за кадром, – не конец. Его образ «растворяется в свете». Зайцев не описывает ужас или боль утраты, не делают резкую границу между смертью и жизнью. Весь рассказ описывает пограничное состояние.
Таким образом, в рассказе «Тихие зори» полутона и ослабленные цвета выступают как язык природного универсума. Через них Зайцев показывает размытость границ между земным и небесным, материальным и духовным, жизнью и смертью. Человек же выступает как посредник между божественным и материальным мирами, он является органической частью природного универсума. Взаимосвязь небесного и земного происходит через человека, поэтому смерть рассматривается как растворение в свете и продолжение бытия в природе, а не трагичный конец. Цвет как инструмент натурфилософского созерцания, продолжающий традицию Тютчева и русской поэтической мысли. Таким образом, семантика и функции цвета в прозе Зайцева раскрывают природу как живой, одухотворённый космос, в котором «есть любовь, в ней есть язык».
Список литературы:
- Безатосная О.М. Ассоциативные значения концепта «свет» в рассказах Б.К. Зайцева / Актуальные вопросы современной филологии и журналистики, 2007. (дата обращения: 18.06.2026).
- Дудина Е.Ф. Своеобразие художественного метода Б. К. Зайцева 1900-1921 годов / Ученые записки Орловского государственного университета. Серия: Гуманитарные и социальные науки, 2012. С. 183-188. (дата обращения: 18.06.2026).
- Ермаковская Т.А. Семантические особенности лексем микрополя жёлтого цвета в прозе Б.К. Зайцева / Вестник Сургутского государственного педагогического университета, 2011. С. 66-71. (дата обращения: 18.06.2026).
- Зайцев Б.К. Собрание сочинений: в 5 т. Т. 1. Тихие зори: роман, повести, рассказы / сост., авт. вступ. ст. и примеч. Т.Ф. Прокопов. М.: Русская книга, 1999. 606, [2] с., [1] л. портр.
- Зайцев Б.К. Биографическая справка / Портал «Религия и СМИ», 2026. (дата обращения: 18.06.2026).
Semantics and Functions of Color in the Depiction of the Natural Universe in B. Zaitsev's Short Story «Quiet Dawns»
Dolina K.V.,
undergraduate of 1 course of the Moscow City University, Moscow
Abstract. This paper examines artistic halftones as a major means of depicting nature in B. Zaitsev's short story «Quiet Dawns». Halftone as a language of the natural universe blurs the boundaries between the human, the natural, and the divine.
Keywords: аrtistic halftone, color semantics, natural universe, B. Zaitsev.
References:
- Bezatosnaia O.M. Associative Meanings of the Concept «Light» in B.K. Zaitsev's Stories / Topical issues of modern philology and journalism, 2007. (date of the address: 18.06.2026).
- Dudina E.F. The Peculiarity of B.K. Zaitsev's Artistic Method in 1900-1921 / Scientific notes of Oryol State University. Series: Humanities and Social Sciences, 2012.: 183-188. (date of the address: 18.06.2026).
- Ermakovskaia T.A. Semantic Features of Lexemes in the Microfield of the Yellow Color in B.K. Zaitsev's Prose / Bulletin of Surgut State Pedagogical University, 2011.: 66-71. (date of the address: 18.06.2026).
- Zaitsev B.K. Collected Works: in 5 vols. Vol. 1. Quiet Dawns: A Novel, Stories. Compiled by T.F. Prokopov. Moscow: Russkaia kniga, 1999. 606 p.
- Zaitsev B.K. «Biographical Note» / Religion and Media Portal. 2026. (date of the address: 18.06.2026).