Аннотация. В данной статье анализируется участие делегации ЦДУМ СССР в Конгрессе мусульманского мира, состоявшемся в Мекке в 1926 году и ставшим первым событием подобного масштаба. Опираясь на протоколы и устав конгресса, а также на воспоминания советских представителей, автор исследует степень вовлеченности делегатов из Советского Союза, итоги их участия и восприятие представительства СССР со стороны мусульман других государств. На основе источниковой базы автором делаются выводы, что, несмотря на малую активность советской делегации, она была крайне авторитетна на Конгрессе, благодаря чему большинство её предложений были приняты, а все первоначальные цели были достигнуты.
Ключевые слова: СССР, Ближний Восток, ислам, внешняя политика, дипломатия.
Ближний восток был одной из ключевых точек интереса СССР вплоть до середины 1930-х годов, связанно это было с тем, что красная республика рассматривала исламские государства и как хорошего торгового партнёра (например, в 1924 году общий торговый оборот с Ираном превысил 60 миллионов рублей (по курсу рубля 1913 года), уступив только советско-германскому и советско-английскому [3, с. 10]), и как идеальную среду для национально-освободительных антиколониальных движений. Именно поэтому Страна Советов стала первым государством, признавшим созданное в 1926 году Объединённое Королевство Неджд и Хиджаз. Но расширение связей и влияния на исламские страны происходило не только торгово-дипломатическими, но и неклассическими методами, ярчайшим примером чего является участие советской делегации на Конгрессе исламского мира, организованном Ибн Саудом летом 1926 года.
Актуальность темы обоснована не только столетием данного конгресса и начала советско-саудовских отношений, но и важностью для современной России связей со странами исламского мира и взятым В.В. Путиным курсом на активное сближение с Востоком. Стоит так же отметить, что 2026 год объявлен годом единства народов России, а состав советской делегации на данном Конгрессе является прекрасным примером многонациональности нашей державы.
Объектом данного исследования является внешнеполитическая стратегия СССР на Ближнем Востоке в 1920-е годы, предметом же – участие советской делегации на первом Конгрессе мусульманского мира в Мекке, его результаты и отношение представителей других государств к советским делегатам.
Несмотря на то, что советская историография досконально исследовала советско-саудовские отношения как конкретно (Д.А. Макеев [7]), так и в рамках более обширных работ (А.Н. Хейфец [12], А.Е. Иоффе [5]), ею не затрагивались темы, связанные с религией. Но в современной российской историографии, начиная с нулевых годов, данная тема активно анализируется как при изучении советско-саудовских связей в целом (В.В. Наумкин [8]), так и отдельно, начиная с фундаментальной работы В.С. Романенко «Сотрудничество советской дипломатии и мусульманского духовенства СССР в 20-е годы XX века», такими историками как, уже названный В.С. Романенко [10], И.А. Нуриманов [9], Ю.Н. Гусева [4] и В.С. Христофоров [13].
Источниковую базу данной статьи составляют протоколы и устав Конгресса, воспоминания дочери одного из советских делегатов и путевые записки Абдрахмана Умерова – участника конференции от Астрахани.
7 июня 1926 года в Мекке начался Конгресс мусульманского мира, организованный правителем Объединённого королевства Неджд и Хиджаз Абдул-Азизом ибн Абдуррахманом Аль Саудом в целях легитимизации среди мусульманских держав завоевания им полгода назад Хиджаза (территории, на которой находятся Мекка и Медина) и создания противовеса Каирскому конгрессу – такому же международному исламскому форуму, собранному для обсуждения вопросов, связанных с роспуском халифата в 1924 году. На данном Конгрессе участвовали делегаты из Индии, Египта, Асира, Явы, Палестины, Сирии, Южного Судана, Неджда, Хиджаза, Турции, Ирана, Афганистана и СССР, имеющего на тот момент 30 миллионов мусульманского населения различных течений и являющегося первым государством, вступившим в официальные дипломатические отношения со страной-организатором.
Возглавил советскую делегацию Ризаитдин Фахретдинович Фахретдинов – муфтий ЦДУМ, один из авторитетнейших исламских теологов своего времени и человек, имеющий опыт как политической работы на ВКП(б), так и взаимодействия с Народным комиссариатом иностранных дел (всего за месяц до начала подготовки делегации, его заместитель обращался в НКИД по поводу взаимодействия советских и китайских мусульман и даже их объединения под управлением Фахретдинова), что тоже имело свою роль, ведь именно к Чичерину обращался Фахретдинов за разрешением на посещение Конгресса [6, с. 85]. Как вспоминает дочь Ризаитдина Фахретдиновича: «Надо было решить: ехать или нет? Когда собрались по этому поводу, отец сказал: «Прежде всего, для решения этого вопроса необходимо обратиться к правительству. Как оно решит по своим политическим соображениям, так и будет». Отец от своего имени направил две телеграммы: Калинину и наркому иностранных дел Чичерину. Сообщил, что получил из Аравии приглашение, и, если правительство сочтет нужным, он готов ехать. Вскоре пришла ответная телеграмма Чичерина: «никаких препятствий к поездке на первый в исламском мире Мекканский Конгресс нет». Для выяснения условий поездки на съезд в Москву был направлен кади – первый заместитель отца» [9, с.145]. Заместителем Фахретдинова в делегации стал кади Кашшафетдин Кияметдинович Тарджеманов, генеральным секретарём был назначен астраханский мухтасиб Абдрахман Исмаилович Умеров, а его помощником казанский имам Тахир Ильяс. Помимо них в состав представительства вошли казахский кади Махди Магкулович Магкулов, крымский муфтий Мослахетдин Халил, московский улем Муса Яруллович Бигеев и ташкентский имам Абдель-Вахед эль-Кари [13, с. 160]. Причём Наумкин указывает, что Чичерин планировал отправить в Мекку две делегации: официальную, чьи члены будут иметь мандаты, и неофициальную, состоящую из «нескольких влиятельных в мусульманском мире лиц», которые приедут в качестве паломников и будут оказывать скрытое влияние на формирование настроений Конгресса [8, с. 193]. Доподлинно известно, что все 8 вышеназванных лиц вошли в первую группу, а состав второй, как и её существование за рамками планирования наркома иностранных дел, неизвестно. Но даже количество представителей из первой группы позволило советской делегации в Мекке стать третьей по численности, уступив только принимающей стороне и Индии.
Изначально открытие Конгресса мусульманского мира должно было произойти 1 июня 1926 года, но, из-за опаздывающей по причине ареста в английском Египте советской делегации, его перенесли на целую неделю. 7 июня первое заседание было открыто лично Абдул-Азизом ибн Саудом, который прочитал торжественную речь, расставив акценты на злоключениях, которые Хиджаз и Неджд терпели в период правления прошлого «подконтрольного иностранным государствам» шерифа Мекки - Хуссейна ибн Али аль-Хашими. Завершилось же выступление противопоставлением ему Ибн Сауда, как независимого от европейских держав лидера, который борется за возрождение Ислама. Закончив своё обращение, четырнадцатый глава династии Саудитов покинул зал и Конгресс был официально открыт [10, с. 84].
На первом его заседании прошли выборы председателя и двух вице-председателей, на которых Ризаитдин Фахретдинов был объявлен вторым заместителем председателя конгресса, набрав 30 голосов из 59 возможных (для сравнения, сам председатель получил 44, а первый его заместитель 32). Помимо этого, была сформирована комиссия по проверке полномочий, занимающаяся мандатами участников, в которую от советской делегации вошёл Абдул-Вахед эль-Кари. На следующий день, 8 июня, была сформирована комиссия для разработки устава Конгресса, который должен был стать полноценной постоянной организацией с ежегодными сессиями. Ризаитдин Фахретдинович и 7 других членов этой комиссии [10, с. 88] на следующий день уже создали черновик устава, который 9 июня был представлен всем участникам Конгресса, а 13 июня (на 6 заседании) был окончательно принят. Ключевым достижением и маркером авторитета советской делегации стала 4 статья данного Устава, согласно которой представительство ЦДУМ имело право на 2 голоса при принятии решений Конгресса, что ставило делегацию из государства с доминирующим христианским населением в один ряд с Ираном, Турцией, Египтом и другими исламскими странами, имеющими такое же количество голосов [10, с. 73]. На этом же заседании была сформирована комиссия инициатив, функцией которой стало обсуждение различных вопросов и принятие либо отклонение проектов по ним. Из числа советских делегатов в неё вошли Ризаитдин Фахретдинов, Кашшафетдин Тарджеманов и Мослахетдин Халил, что составило около 17,5% от всех её участников [10, с. 93].
На седьмом заседании прошло обсуждение вакуфов (позже именно они станут одной из основных причин охлаждения советско-саудовских отношений) и санитарно-гигиенической ситуации в Мекке, Медине и других городах Хиджаза, через которые совершается хадж, интересно, что данный вопрос на тот момент был одним из ключевых для саудовской дипломатии и Абдул-Азиз даже запрашивал ранее поддержки от советского дипломатического корпуса во время спора с Англией, стремившейся использовать международное санитарное право (например, нормы карантина) для давления на другие страны и влияния на них [2, с. 275].
На следующем заседании продолжилось обсуждение данных тем, причём в протоколах Конгресса отсутствуют упоминания активного участия представителей советских мусульман в обсуждении таких важных вопросов, что говорит о том, что ключевые их действия предпринимались в кулуарных и неофициальных обсуждениях. Помимо этого, на данном заседании впервые поднимаются политические вопросы, так, например, индийский мулла Шавкат Али во время обсуждения хиджазской железной дороги заявил: «Мы должны во всеуслышание протестовать, если Европа примет позу, враждебную Исламу и мусульманам… Я хотел бы, чтобы все делегаты, здесь присутствующие, хиджазцы, сирийцы, представители Неджда, Палестинцы, яванцы и русские, сделали то же самое в своих странах соответственно для того, чтобы склонить европейские правительства к признанию прав мусульман. Нам недостаточно разговоров, нужны действия». Здесь стоит сделать ремарку, что отсутствие некоторых исламских государств в данном списке (например, Египта, Ирана и т.д.) связано с тем, что их делегации задержались в пути и не присутствовали на собрании [10, с. 110].
На девятом заседании политические нарративы усилились, и индийский делегат Мухаммед Али внёс предложение обсудить независимость Аравии, но вспыхнувшая после этого дискуссия вынудила председателя завершить его. На следующий день обсуждался вопрос о концессиях на территории Хиджаза, было принято решение о предоставлении прав на них только мусульманским концессионерам (стоит отметить, что в своём интервью Фахретдинов говорит о полном запрете на предоставлении концессий иностранцам, но в протоколах заседания данный запрет действует только для немусульман).
11 и 12 заседания были посвящены формальным вопросам, таким как порядок работы комиссий. На 13 заседании обсуждался вопрос о свободе обрядов для различных течений ислама в священных городах, именно на нём, согласно протоколам, советская делегация взяла слово: Муса Бигеев, один из основных суннитских полемистов с шиизмом 20-го века и автор работы «Критика шиитских воззрений», внёс предложение о том, что «мусульманам, несмотря на различие обрядов и верований, должна быть обеспечена возможность проводить их церемонии и осуществлять свой религиозный долг, не упуская ничего из требований их обрядов». Тарджеманов же предложил вовсе убрать слова: «Разноообразие их верований». По данному вопросу разразилась дискуссия и первоначально предложение о веротерпимости было отвергнуто 27 голосами против 12. Но уже на следующий день, 1 июля, на новом голосовании предложение о свободе обрядов было принято, причём в том числе и поправка Тарджеманова [10, с.129].
На 15 заседании ибн Сауд через председателя конгресса, недждийца Шарафа Аднана, начал зондирование делегатов из других стран на предмет заключения оборонительного союза, заявив, что «Хиджаз должен иметь специальный нейтральный режим. Он не должен ни начинать войну, ни подвергаться нападению: и этот нейтралитет должен быть гарантирован всеми независимыми мусульманскими государствами». Конгресс решил, что на ознакомление с текстом речи нужно время и перешёл к обсуждению Хиджазской железной дороги и участию Египта в её расширении.
На 16 заседании делегации Турции, Афганистана, Йемена и СССР внесли совместное предложение о мерах по расширению инфраструктуры для паломников и введению новых налогов для них, но оно вызвало сопротивление со стороны индийской делегации, дискуссию и в конечном счёте было принято лишь частично: меры по расширению инфраструктуры будут увеличены, но их финансирование обеспечивалось не введением новых налогов, а добровольными взносами [10, с. 137]. На 17, предпоследнем заседании, после обсуждения хиджазской железной дороги и распределения хлеба, полученного из Египта, Конгресс вернулся к обсуждению послания Абдул-Азиза, но египетская и индийская делегации покинули зал заседания, и оно было окончено из-за отсутствия кворума. Последнее, 18 заседание, прошедшее 5 июля, началось с обсуждения спорных между Трансиорданией и Хиджазом территорий Маана и Акабы и, несмотря на уход Афганской, Турецкой и Египетской делегаций, они были признаны Хиджазскими, после чего были оговорены вопросы о выборах в Исполнительный комитет, который будет работать между сессиями Конгресса, сборе средств на постройку новых железных дорог, египетском хлебе и частичном восстановлении разрушенных вакхабитами мавзолеев, после чего председатель Конгресса заявил о его закрытии.
Подводя итоги участия советской делегации на Конгрессе мусульманского мира, Ризаитдин Фахретдинов скажет, что у них было только 2 позиции: «отрицательное отношение ко всем попыткам империалистических держав использовать в своих целях религиозные чувства и стремление к единству мусульманских народов» и «желание всячески содействовать установлению самостоятельности и независимости возродившегося под руководством Ибн-Сауда арабского государства и следовательно, противодействовать всем попыткам дискредитирования в глазах мусульман главы этого государства и срыва созванного по его инициативе первого мусульманского конгресса» [1, с. 62]. Как показывают устав, протоколы и резолюции Конгресса, данные позиции были не только услышаны исламским сообществом, но и реализованы: на территории Хиджаза объявлялась веротерпимость ко всем течениям ислама, Ибн Сауд был поддержан, а захват Английским протекторатом Трансиорданией Акабы и Маана осужден.
Описывая же общее отношение к советскому представительству, Ризаитдин Фахретдинович пишет: «делегация встречала чрезвычайное уважение и симпатию со стороны представителей мусульманского мира на конгрессе, Геджаского и Турецкого правительств, а равно и населения этих двух стран». И действительно, исходя из всего вышеописанного можно сделать твёрдый вывод о высоком авторитете советских делегатов на Мекканском Конгрессе мусульманского мира в 1926 году. Это следует из целого ряда фактов:
- Открытие ассамблеи задержали на целую неделю ради того, чтобы представители ЦДУМ успели пребыть на него.
- Согласно четвёртой статье Устава Конгресса, представители СССР уравнивались в правах с делегациями ключевых исламских держав, имея такое же число голосов, как Турция, Иран, Египет и т.д.
- Из трёх предложений, два из которых сделаны совместно с представителями других государств и одно лично от Тарджеманова, активно поддержанных советской делегацией, два были приняты, и только коллективная турецко-афганско-йеменско-советская инициатива, прямо затрагивающая налоговое законодательство Объединённого королевства Неджд и Хиджаз была изменена.
- Председатель советской делегации Ризаитдин Фахретдинов был избран вторым заместителем председателя Конгресса.
- Все цели советской делегации, сформированные на основе её позиции были достигнуты.
- Советские представители вошли в составы всех комиссий, функционирующих в рамках Конгресса.
Как позже напишет в своих путевых записках Абдрахман Умеров [11, с. 52]: «делегация, которая представляет мусульман России – звучит гордо и высоко. Подобной большой делегации ещё до этого история не знала. Эта делегация пользовалась уважением ещё на заседаниях Всемирного конгресса мусульман. О значительном влиянии наших делегатов было высказано во время подготовки резолюций к заседаниям конгресса».
Список литературы:
- Арапов Д.Ю., Косач Г.Г. Ислам и мусульмане по материалам Восточного отдела ОГПУ: 1926 г. Нижний Новгород: Фонд им. имама Абу-Ханифы; М.: ИД «Медина», 2007. 130 с.
- Документы внешней политики СССР. Т. 9: 1 января – 31 декабря 1926 г. / Министерство иностранных дел СССР; Комиссия по изданию дипломатических документов под руководством А.А. Громыко [и др.]; редакционная коллегия тома: И.М. Горохов [и др.]. М.: Политиздат, 1965. 758 с.
- Внешняя торговля СССР: статистический сборник. 1918-1966 / Министерство внешней торговли СССР, Планово-экономическое управление ; под редакцией В.С. Зинченко; [предисловие кандидата экономических наук Д. Фокина]. М.: Международные отношения, 1967. XIV, 242 с.
- Гусева Ю.Н. Исламские лидеры Волго-Урала и публичная дипломатия Советской России 1920-х годов: достижения и проблемы // Ислам в современном мире, 2015. Т. 11. №1. С. 19-26.
- Иоффе А.Е. Начальный этап взаимоотношений Советского Союза с арабскими и африканскими странами // Народы Азии и Африки, 1965. №6. С. 3-17.
- Ислам и советское государство (1917-1936): сборник документов. Вып. 2 / сост. Д.Ю. Арапов, Г.Г. Косач; под ред. В.О. Бобровникова. М.: Марджани, 2010. 207 с.
- Макеев Д.А. Торгово-экономические отношения между СССР и Саудовской Аравией в 1924-1934 гг. // Политика великих держав на Балканах и Ближнем Востоке в новейшее время. Свердловск: [УрГУ], 1981. С. 33-42. (Балканы и Ближний Восток в новейшее время; вып. 9).
- Наумкин В.В. Несостоявшееся партнерство. Советская дипломатия в Саудовской Аравии между мировыми войнами. М.: Институт востоковедения РАН : Аспект Пресс, 2018. 455, [1] с.
- Нуриманов И.А. Мекканский конгресс и хадж 1926 года: по мотивам путевых записок Абдрахмана Умерова // Ислам в современном мире, 2021. Т. 17. №1. С. 139-157.
- Романенко В.С. Сотрудничество советской дипломатии и мусульманского духовенства СССР в 20-е годы XX века: научно-исторический очерк. Нижний Новгород: Махинур, 2005. 144 с.
- Умеров А.И. Рукопись Умери //Хадж российских мусульман №10: ежегодный сборник путевых заметок о хадже / [сост. и ред. И. А. Нуриманов ; под общ. ред. Д.В. Мухетдинова]. М.: ИД «Медина», 2021. С. 14-65.
- Хейфец А.Н. Советская дипломатия и народы Востока, 1921-1927 гг. М.: Наука, 1968. 326 с.
- Христофоров В.С. Муфтий Крыма Хаджи Мусляхиддин о Мекканском конгрессе 1926 г. (по материалам журнала «Асрий мусульманлыкъ») // Гасырлар авазы – Эхо веков. Казань, 2021. №4(105). С. 154-165.
Assessment of the Activities and Authority of the Soviet Delegation at the first Congress of the Muslim World
Burkov V.S.,
bachelor of 3 course of the Moscow City University, Moscow
Research supervisor:
Ragimova Afat Firuddinovna,
Associate Professor, Department of History, Institute of Humanities, Moscow City University, Candidate of Historical Sciences (PhD in History), Associate Professor
Annotation. This article analyzes the participation of the delegation of the Central Muslim Spiritual Board of the USSR (TsDUM) in the Congress of the Muslim World, held in Mecca in 1926, which was the first event of such scale. Drawing on the congress protocols and charter, as well as the memoirs of Soviet representatives, the author examines the degree of involvement of the delegates from the Soviet Union, the outcomes of this participation, and the perception of the Soviet representation by Muslims from other countries. Based on the source base, the author concludes that, despite the low level of activity of the Soviet delegation, it was extremely authoritative at the Congress, as a result of which most of its proposals were accepted and all initial goals were achieved.
Keywords: USSR, Middle East, Islam, foreign policy, diplomacy.
References:
- Arapov D.Yu., Kosach G.G. (2007). Islam and Muslims Based on the Materials of the Eastern Department of the OGPU. Nizhny Novgorod: Imam Abu-Hanifa Foundation; Moscow: Medina Publishing House., 1926.130 p.
- Ministry of Foreign Affairs of the USSR, Commission for the Publication of Diplomatic Documents under the direction of A.A. Gromyko [et al.]. Documents of Soviet Foreign Policy, Vol. 9: January 1 – December 31, 1926. Editorial board: I.M. Gorokhov [et al.]. Moscow: Politizdat, 1965. 758 p.
- Ministry of Foreign Trade of the USSR, Planning and Economic Department. Foreign Trade of the USSR: Statistical Compendium, 1918-1966 (V.S. Zinchenko, Ed.; preface by D. Fokin, Cand. Sci. Econ.). Moscow: International Relations, 1967. XIV, 242 p.
- Guseva Yu.N. Islamic Leaders of the Volga-Ural Region and Public Diplomacy of Soviet Russia in 1920: Achievements and Problems. Islam in the Modern World, 2015. .№11(1).: 19-26.
- Ioffe A.E. The Initial Stage of Relations between the Soviet Union and Arab and African Countries. Peoples of Asia and Africa, 1965 №6.: 3-17.
- Islam and the Soviet State (1917–1936): A Collection of Documents. Issue 2 (Compiled by D. Yu. Arapov & G. G. Kosach). Moscow: Marjani. 207 p.
- Makeev D.A. Trade and Economic Relations between the USSR and Saudi Arabia in 1924-1934. In The Policy of the Great Powers in the Balkans and the Middle East in Modern Times. (The Balkans and the Middle East in Modern Times; Issue 9). Sverdlovsk: Ural State University, 1981.: 33-42.
- Naumkin V.V. A Partnership That Failed: Soviet Diplomacy in Saudi Arabia between the World Wars. Moscow: Institute of Oriental Studies of the Russian Academy of Sciences; Aspect Press, 2018. 455, [1] p.
- Nurimanov I.A. The Mecca Congress and the Hajj of 1926: Based on the Travel Notes of Abdrakhman Umerov. Islam in the Modern World, 2021. №17(1).: 139-157.
- Romanenko V.S. Cooperation of Soviet Diplomacy and the Muslim Clergy of the USSR in the 1920s: A Historical Essay. Nizhny Novgorod: Makhinur , 2005.144 p.
- Umerov A.I. The Manuscript of Umeri. In I. A. Nurimanov (Comp. & Ed.) & D. V. Mukhetdinov (Ed.-in-chief), Hajj of Russian Muslims No. 10: Annual Collection of Travel Notes on the Hajj. Moscow: Medina Publishing House, 2021.: 14-65.
- Kheifets A.N. Soviet Diplomacy and the Peoples of the East, 1921-1927. Moscow: Nauka, 1968. 326 p.
- Khristoforov V.S. The Mufti of Crimea Hadji Muslyahiddin on the Mecca Congress of 1926 (Based on the Materials of the Journal «Asriy Muslimanlyk»). Ghasyrlar avazy – Echo of Centuries, Kazan, 2021. №4/105.: 154-165.