Выпуск: №9(91) Исследования молодых ученых

Раздел: Актуальные проблемы современных лингвистических исследований: корейский язык

Опубликовано: 18 июня 2026

Код уникальной десятичной классификации: 811.531:159.942.5

Автор: Загорулько Ольга Анатольевна

бакалавр 4 курса, Московский городской педагогический университет (МГПУ), г. Москва, e-mail: ZagorulkoOA786@mgpu.ru

Научный руководитель: Тивьяева Ирина Владимировна

профессор кафедры языкознания и переводоведения Института иностранных языков Московского городского педагогического университета (МГПУ)

доктор философских наук, доцент

Аннотация. Статья посвящена изучению вербализации скорби и сопутствующих эмоций лексическими средствами корейского языка в контексте новостного освещения национальной трагедии Республики Корея – крушения парома «Севоль». На материале репортажей новостного издания Рёнхап анализируются причины выбора эмотивов в корейском дискурсе масс-медиа, закономерности их употребления и влияние социокультурного контекста на степень эмоциональной окрашенности массмедиальных текстов.

Ключевые слова: лингвистика эмоций, вербализация эмоций, скорбь, корейский язык, корееведение, медиадискурс.

Современная лингвистика активно развивается в направлении кросс-культурных исследований, позволяющих рассмотреть, как универсальные или, напротив, культурно специфичные категории и явления описываются средствами различных языков и какую роль в процессах языковой объективации играет национально-культурный фактор (см., например, [1], [2], [3], [4], [9], [10]). Особый интерес в этой связи вызывает национально-культурная специфика репрезентации когнитивной и эмоциональной сферы человека. В настоящем исследовании мы обратимся к сфере вербализации эмоций в корейской лингвокультуре.

Эмотивная лексика проникает во все сферы человеческого общения: межличностная коммуникация, литература, маркетинг и даже политика. Часто эмотивы можно встретить и в текстах, опубликованных средствами массовой информации. Человек чувствующий (Homo Sentiens) – это неотделимая часть человека говорящего (Homo Loquens) [11, с. 32], [12, с. 22]. Однако в разных культурах частотность употребления эмотивов и степень интенсивности их окраски в публицистических текстах различается.

Целью настоящего исследования является анализ особенностей вербализации скорби лексическими средствами корейского языка. Рассмотрим эмотивный компонент лексики корейских новостных текстов крупнейшего информационного агентства Республики Корея Рёнхап (연합뉴스) на примере новостного освещения «национальной трагедии» Республики Корея – крушения парома «Севоль» (세월호참사), в котором погибло 304 человека (250 из них учащиеся старшей школы). Репортажи о трагедии парома «Севоль» были наполнены выражениями скорби, грусти и гнева даже спустя месяцы после события. Актуальность исследования обусловлена малой разработанностью темы эмотивной лексики корейского языка в русскоязычном научном сообществе. По словам Е.Г. Таревой, «…сама идея описания, категоризации, классификации единиц ментального уровня лексикона человека является невероятно продуктивной» [8, с. 82]. Это особенно актуально для студентов и ученых, занимающихся исследованиями культур Востока и Азии, так как нередко несмотря на то, что человеческие эмоции, бесспорно, носят универсальный характер, при ближайшем рассмотрении оказывается, что в каждой культуре та или иная эмоция скрывает за собой более тонкие оттенки смыслов, нередко трудно постижимые представителями других культур.

В задачи исследования входит анализ и выявление особенностей вербализации скорби и сопутствующих ей эмоций (грусть, тоска, утрата, негодование) на примере эмотивов, отобранных методом сплошной выборки из 11 новостных публикаций издания Йонхап, восемь из которых были выпущены в качестве серии, ознаменовавшей месяц со дня трагедии, а три – стодневную годовщину. Все дефиниции эмотивам даны согласно словарю, разработанному Национальным институтом корейского языка Правительства Республики Корея [24].

Прежде чем говорить об особенностях вербализации эмоций в корейском медиадискурсе, необходимо обозначить исторический и социокультурный контекст, в рамках которого находятся анализируемые новостные публикации. Крушение парома «Севоль», унесшее беспрецедентное количество жизней, всколыхнуло южнокорейское общество по ряду причин, все из которых в том числе затрагиваются в проанализированных статьях. Факторы, спровоцировавшие бурную реакцию южнокорейской общественности, также можно категорировать по эмоциям, которые они вызвали в общественном сознании. Первым фактором, отражающим мотивы грусти, тоски и скорби, стало огромное количество жертв – из 476 пассажиров выжило лишь 172 человека, а доля несовершеннолетних от общего числа погибших составила 82% [23]. Вторым фактором, ведущим к эмоциям разочарования и гнева, стало то, что причиной катастрофы послужила преступная халатность ряда структур и лиц, ответственных за безопасность и спасение жизней в чрезвычайных ситуациях. К эмоциям беспомощности и отчаяния привел третий фактор – разочарование в государстве, вызванное тем, что трагедию можно было бы предотвратить, а часть лиц, ответственных за трагедию, имеет возможность избежать наказания, в то время как семьям погибших и пропавших без вести невозможно возместить их утрату.

В проанализированных репортажах вербализация скорби осуществляется через обозначение нескольких ключевых и наиболее частотных эмоций (и их производных (дериватов), выраженных существительным, глаголом, прилагательным и наречием): 슬픔 (грусть, печаль), 절망/실망 (отчаяние/разочарование), 무기력 (беспомощность) и 분노 (гнев). Все перечисленные эмоции, выбранные из анализируемых публикаций, также коррелируют и с названными выше факторами, обеспечившими бурную общественную реакцию на трагедию.

Наиболее частотным эмотивом в проанализированных нами публикациях является существительное 슬픔 и его дериваты. Согласно словарю, разработанному Национальным институтом корейского языка Правительства Республики Корея, слово 슬픔 определяется как «чувство душевной боли или тяжести на душе» и переводится на русский язык сразу рядом смежных эмотивов: грусть, печаль, скорбь и горесть [24]. В свою очередь 슬픔 является субстантивом от предикатива 슬프다, который можно было бы перевести как «сердце мучается и испытывает боль настолько, что хочется плакать» (눈물이 날 만큼 마음이 아프고 괴롭다) [24]. Часто슬프다 ошибочно переводится изучающими корейский язык как глагол действия, хотя в кореистике оно относится к 형용사– прилагательным (или так называемым глаголам качества, описательным глаголам). 슬픔 и его дериваты в основном используются в двух смысловых контекстах, описывая эту эмоцию применительно ко времени и пространству: 1) с акцентом на продолжительность грусти и страдания, их бесконечность (끝 모를 슬픔; 슬픔은 끝이 없다); 2) выражения, относящиеся к физическому погружению в эмоцию, как в некоторое пространство и состояние (슬픔에 잠기다; 슬픔에 빠지다). Также в публикациях делается акцент на коллективном свойстве эмоций грусти и печали, вызванных трагедией (슬픔을 나누리다; 슬픔마저 함께 나누다), тогда как субъекты действия, в том числе испытывающие названные эмоции, выражены существительными 국민 (народ, нация) и 온 나라 (вся страна).

Помимо этого, эмоции скорби, грусти и печали находят отражение и в других эмотивах. Так, например, стирается грань между болью душевной и физической, так как в репортажах неоднократно используется эмотив 고통 (физические либо душевные мучения), который, как и 슬픔, характеризуется продолжительностью и коллективностью (고통은 '현재진행형'이다; 고통을 나누다). По такому же принципу используется глагол качества 괴롭다 (причиняющий физическое или душевное мучение). Также часто встречаются выражения, связанные с плачем и оплакиванием. Следует обратить внимание, что при этом плач не выражен нейтральным исконно корейским глаголом 울다 (плакать), напротив, репортеры используют слова синокорейского происхождения с очень сильной эмоциональной окраской – 오열하다 (плакать навзрыд), 통곡 (громкий горький плач), который «накрывает» людей и пространство (통곡이 덮다; 통곡이 뒤덮다), а также 절규 (отчаянный крик).

Кроме того, для вербализации скорби используются такие слова, как 비탄 (глубокая, сильная печаль), в которую общество «проваливается» (비탄에 빠뜨리다) и 안타까워하다 (испытывать душевную боль от сострадания и сочувствия). Корейский язык изобилует безэквивалентной лексикой, значение которой на русский язык передается сочетанием двух действий или состояний. Яркими примерами такой лексики в изученных статьях являются глагол действия애타다 (внутренне гореть от сожаления и беспокойства) и глагол состояния 쓸쓸하다 (душа опустела и стала одинокой). Помимо прочего, часто встречаются и эмотивы, выражающие грусть на грани тревоги и беспокойства: 걱정하다 (испытывать сильное душевное волнение в ожидание плохих событий или опасности), 두렵다 и 두려워하다 (испытывать беспокойство и опасение: глагол качества и действия, соответственно), а также существительное 불안감 (чувство тревоги). Неоднократно переживание катастрофы парома «Севоль» описывается и посредством психологического термина 집단 트라우마 (коллективная травма), где психологическая «травма, повреждение» (트라우마) репрезентирована англицизмом (от англ. trauma).

Второй по частотности группой эмоций, связанной в медиадискурсе со скорбью о катастрофе парома, является разочарование, смешанное с отчаянием. Наиболее частотный эмотив в этой категории – синокорейское существительное 실망 (разочарование) и его дериват 실망감 (чувство разочарования). Также, часто встречаются и имеющие общий с 실망 синокорейский слог -망 (望 – надежда) существительные 절망 (отчаяние) и 절망감 (чувство отчаяния). Принципиальное различие между «разочарованием» и «отчаянием» создают иероглифы ханча, сокрытые в первом слоге каждого слова: у 실망 это 失 (실) со значением «терять», а у 절망 это 絕 (절) со значением «отрезать, обрывать». Также встречается существительное 좌절, которое Институт корейского языка определяет как «сломление души и духа», под душой подразумевая 마음 (душа, сердце), а под духом – уникальное для восточных культур понятие 기운 (энергия, дух) [24]. Также к потере энергии/духа (기운) в результате реакции на трагические события относят эмотивы 허탈 и 허탈감 (упадок энергии и затуманивание рассудка; ощущение этого упадка, соответственно).

На фоне «сломления духа» возникает чувство беспомощности, о коллективном свойстве которого говорится в новостных публикациях. Наиболее часто в этом контексте используется синокорейский эмотив 무기력 (бессилие, апатия) и его дериваты 무기력감 (чувство бессилия и апатии), 무기력증 (бессилие, астения, слабость), 무기력하다 (чувствовать бессилие). Также как и в грусть, корейское общество в бессилие «проваливается» (무력감에 빠지다) [21], [22]. Интересно и исконно корейское наречие 속절없이 (безнадежно, тщетно, беспомощно), описывающее тщетность надежд о спасении пострадавших [17].

Все названные выше эмоции в силу своей продолжительности, а также в результате фрустрации на фоне неблагоприятного развития событий закономерно перетекают в гнев, о чем пишут и сами репортеры: «꼬리를 무는 의혹과 불신은 절망감을 분노로 바꿔놓았다» («Бесконечные подозрения и недоверие превратили отчаяние в гнев») [22]. Синокорейский эмотив 분노 (сильный гнев и негодование) как самостоятельное слово занимает второе место по частотности употребления после 슬픔 (грусть, печаль). Помимо него гнев выражается и такими существительными, как 울분 (недовольство, смешанное с обидой) в контексте его накопления в обществе и 질타 (упрек, выговор громким голосом) в контексте критики правительства обществом [19]. Говоря о гневе и критике, также отметим глагол качества 파렴치하다 (наглый, лишенный чувства стыда), который адресован в сторону сбежавшего первым капитана затонувшего корабля [21], а саму ситуацию и ее предпосылки из статьи в статью называют позорной (부끄럽다) [17]. Неоднократно трагедия (참사) и ее последствия описываются репортерами как шок (충격), гнев от которого невозможно подавить (화를 누르지 못하다) [18].

Ключевой чертой практически всех репортажей, освещающих трагедию парома «Севоль» является их эмоциональная окрашенность, которая может показаться иностранному читателю неуместной в контексте публицистического стиля. Однако необходимо учитывать лингвокультурную специфику корейского медиадискурса. Особенно, когда речь идет о национальной трагедии и проживание ее через публичное проявление грусти и скорби. Эмоция грусти в корейской культуре в целом имеет особый – сакральный – статус. В частности выделяется такое безэквивалентное эмоциональное явление, этноспецифический концепт, как 한 (хан) – общенациональное длительное чувство грусти и меланхолии, обусловленное культурно-историческим контекстом и корейской ментальностью [5], [6]. Проведенный анализ дает основания утверждать, что настолько эмоционально окрашенное повествование новостного ресурса о трагедии является в том числе и проявлением коллективной эмоции 한. Особенно с учетом того, что крушение парома неоднократно описывают как событие, породившее «коллективную травму» (집단 트라우마) [15], а современные исследователи уже провели корреляцию между 한 и глубинными коллективными переживаниями представителей корейской культуры как на территории полуострова, так и за рубежом [7].

Рассмотренные в настоящем исследовании новостные публикации изобилуют средствами речевой выразительности, отражающими эмоциональное состояния не только семей жертв, но и в большей степени корейского общества как единого целого. Часто они также используются для описания обстановки и атмосферы на месте событий. Так как средства выразительности употребляются в большом количестве, уместно будет привести лишь наиболее яркие из них. Для описания атмосферы и обстановки на месте событий используются такие выражения, как 눈물의 항구 (гавань слез) о порте Пэнмок, где базировались поисковые операции [18], 여전히 눈물젖은 정적만이 감돌고 있다 (осталась лишь пропитанная слезами тишина) [13], 항구는 이날도 숨을 죽였다 (дыхание гавани замерло) [18], 노란 리본만 쓸쓸하게 날릴 뿐 을씨년스런 모습이다 (безрадостная картина, когда лишь желтые ленты печально развеваются на ветру) [17].

В контексте смерти и похорон употребляются выражения 숨지다 (испустить последний вздох) [13] и 희생자들의 마지막 길을 배웅하다 (проводить жертв в последний путь) [20]. Для описания состояния людей и общества используются такие выражения, как 녹초가 돼 버리다 (быть измотанным (букв. «растаять как свеча»)) [13], где часть составного глагола -버리다 означает необратимость процесса, 사회 분위기가 얼어붙다 (атмосфера в обществе замерла) [21]. Председатель комитета по делам семей жертв, говоря о своем разочаровании политиками, использует выражение 속이 상하다 (внутренности сгнили), при этом описывая собственное внутреннее психологическое состояние [18]. Еще один член семьи жертв говорит о «разрывающемся сердце» (억장이 무너지다) [18]. Также в подзаголовках репортажей приравнивают один месяц (после трагедии) к десяти годам (10년 같은 한달) [13], а апрель (месяц, в который произошла трагедия) называют «жестоким и безжалостным» (잔인하다) – «무기력한 대한민국…잔인한 4월» [22].

При описании шквала реакционных проверок служб по обеспечению техники безопасности и реагирования на чрезвычайные ситуации используется корейская пословица 소 잃고 외양간 고친다 (чинить загон после того, как коровы сбежали) – «소 잃고 외양간 고치기 아니냐는 씁쓸한 시선을 받고 있다» [21]. Употребление эвфемизмов, эпитетов, метафор и пословиц направлено на вызов нарочито эмоционального отклика у читателя и конструирование сильной эмоциональной вовлеченности в трагедию.

Отдельно следует отметить резкое сокращение эмотивной наполненности текстов, в которых речь идет о юридических аспектах трагедии. В частности, при обсуждении технических деталей и физико-материальных причин катастрофы [19], [23], обсуждении юридической ответственности лиц, причастных к трагедии [16], а также описания биографий подозреваемых [14] и описаний подготовки к судебным слушаниям [15]. Скудность употребления эмотивов в данных публикациях создает разительный контраст с публикациями того же издания, освещающих хронологию самой катастрофы, рассказывающих о семьях жертв и реакции южнокорейской общественности как «единой нации» на все вышеперечисленное. В текстах юридической направленности фактически отсутствуют метафоры скорби, упоминания эмоциональных реакций, которыми изобилуют иные тексты, а самым ярким примером эмотивного оскудения служит замена слова 희생자, которое переводится как «жертва/пострадавший, лишившийся жизни при трагических обстоятельствах» [24] и конструирует определенную ассоциацию в восприятии читателей, отсылая к специфическим обстоятельствам ухода из жизни, на сухое 사망자 (погибший/умерший человек) в отношении погибших в результате трагедии. Несмотря на то, что все подобные изменения соответствуют стилистической норме корейского языка, контраст в подборе эмотивной лексики носителями корейского языка в рамках одного новостного издания и одного конкретного события о многом говорит.

Эмоционально насыщенное освещение трагедии парома «Севоль» свидетельствует о серьезности события и потребности корейского общества в коллективном переживании горя. Насыщение новостных репортажей эмотивной лексикой работает как эффективный психологический инструмент как для репортеров, выражающих свою печаль и негодование от освещаемых событий, так и для огромного количества читателей, прикованных к экранам и газетам в ожидании хороших новостей и справедливости, а затем – негодующих от фрустрации и бессилия. Наибольшей эмоциональной окраской отличаются слова синокорейского происхождения, насыщенность эмотивного значения они приобретают за счет комбинации иероглифов, скрывающихся за слогами, написанными на хангыле. Негласный социокультурный запрос на совместное преодоление коллективной травмы создает благодатную почву для трансформации нейтральных публицистических текстов в манифест скорби и гнева. Однако, при переводе на русский язык подобные тексты теряют свое стилистическое своеобразие в связи с обилием безэквивалентной лексики, требующей дополнительного пояснения для русскоязычных читателей.

Список литературы:

1. Воронина Л.А., Летун С.А. Роль национально-культурного компонента при обучении иностранному языку (на примере корейского) // Вестник Новосибирского государственного университета. Серия: История, филология, 2021. Т. 20. №2. С. 49-56.
2. Гринев-Гриневич С.В., Сорокина Э.А., Скопюк Т.Г. Основы антрополингвистики. М.: Издательский центр «Академия», 2008. 128 с.
3. Данилова В.А., Тивьяева И.В. «Энциклопедия русской жизни» на португальском языке: лингвокультурная адаптация на лексическом уровне // Актуальные проблемы филологии и педагогической лингвистики, 2020. №4. С. 169-179.
4. Данилова В., Тивьяева И. Культурная информация в романе А.С. Пушкина «Евгений Онегин»: стратегии и способы ретрансляции в португальских переводах // Обучение иностранным языкам, 2022. Т. 49. №3. С. 285-298.
5. Джунгтак К. Мир корейской эмоциональности как психологический источник национальной театральной культуры // Культурная жизнь Юга России, 2016. №2. С. 109-114.
6. Загорулько О.А. Социокультурный анализ концепта «грусть» в корейской культуре // Наука в мегаполисе Science in a Megapolis, 2025. №9(77). (дата обращения: 01.05.2026).
7. Клюйкова Е.А. Корейское хан и диаспоральная меланхолия // Шаги, 2023. Т. 9. №4. С. 315-328.
8. Тарева Е.Г. Культура в системе современной лингводидактической концептологии // Вестник МГПУ. Серия: Философские науки, 2019. №2(30). С. 81-89.
9. Тарева Е.Г. Межкультурный подход в парадигмальной системе современного социогуманитарного знания // Диалог культур. Культура диалога: Человек и новые социогуманитарные ценности: Коллективная монография. М.: НЕОЛИТ, 2017. С. 17-44.
10. Тарева Е.Г. Межкультурный подход к подготовке современных лингвистов // Проблемы теории, практики и дидактики перевода: Сборник научных трудов. Нижний Новгород: Нижегородский государственный лингвистический университет им. Н.А. Добролюбова, 2011. С. 237-244.
11. Шаховский В.И. Голос эмоций в языковом круге Homo Sentiens. М.: URSS, 2019. 144 с.
12. Шаховский В.И. Язык и эмоции в аспекте лингвокультурологии // Волгоградский государственный социально-педагогический университет, «Перемена», 2009. С. 22.
13. <세월호참사> 10년 같은 한달… «힘들어도 아이들 생각으로 버텨» // 연합뉴스: ежедн. интернет-изд. 2014. (дата обращения: 10.03.2026).
14. <세월호참사> '부작위 살인죄' 적용과 대상 어떻게 되나 // 연합뉴스: ежедн. интернет-изд. 2014. (дата обращения: 15.03.2026).
15. <세월호참사> '승무원 재판' 열릴 목포지원 법정 가보니(종합) // 연합뉴스: ежедн. интернет-изд. 2014. (дата обращения: 22.03.2026).
16. <세월호 참사 100일> 고질적인 '안전불감증' 여전하다 // 연합뉴스: ежедн. интернет-изд. 2014. (дата обращения: 10.03.2026).
17. <세월호 참사 100일> 끝나지 않은 참사…100일의 기록 // 연합뉴스: ежедн. интернет-изд. 2014. (дата обращения: 22.03.2026).
18. <세월호 참사 100일> '눈물의 항구' 팽목항 지금은 // 연합뉴스: ежедн. интернет-изд. 2014. (дата обращения: 15.03.2026).
19. <세월호참사 한달> 사고원인 윤곽, 유병언 일가 '정조준' // 연합뉴스: ежедн. интернет-изд. 2014. (дата обращения: 15.03.2026).
20. <세월호참사 한달> 수치로 되짚어 본 700 // 연합뉴스: ежедн. интернет-изд. 2014. (дата обращения: 10.03.2026).
21. <세월호참사 한달> 집단 트라우마 '진행형' // 연합뉴스: ежедн. интернет-изд. 2014. (дата обращения: 27.03.2026).
22. <세월호참사 한달> 좌절분노·통곡의 30 일 // 연합뉴스: ежедн. интернет-изд. 2014. (дата обращения: 15.03.2026).
23. <세월호참사 한달> 출항침몰·수색 일지 // 연합뉴스: ежедн. интернет-изд. 2014. (дата обращения: 27.03.2026).
24. 우리말샘 사전. 문화체육관광부 국립국어원. (дата обращения: 27.03.2026).

Lexical Verbalization of Grief in Korean: Evidence from News Reports on the Sewol Ferry Disaster

Zagorulko O.A.
bachelor of 4 course of the Moscow City University, Moscow

Research supervisor:
Tivyaeva Irina Vladimirovna,
Professor of the Department of Linguistics and Translation Studies, Institute of Foreign Languages, Moscow City University, Doctor of Philology

Abstract: The article examines the verbalization of grief and related emotions through lexical means in the Korean language in the context of media coverage of a national tragedy in the Republic of Korea – the sinking of the Sewol ferry. Based on reports published by Yonhap News Agency, the study analyzes the reasons behind the choice of emotive vocabulary in Korean media discourse, patterns of its usage, and the influence of the sociocultural context on the degree of emotional coloring in mass-media texts.
Keywords: emotion linguistics, emotion verbalization, grief, Korean language, Korean studies, media discourse.

References:

1. Voronina L.A., Letun S.A. The role of the national-cultural component in foreign language teaching (using Korean as an example) // Vestnik of Novosibirsk State University. Series: History and Philology, Vol. 20. №2.: 49-56.
2. Grinev-Grinevich S.V., Sorokina E.A., Skopyuk T.G. Fundamentals of Anthropolinguistics. Moscow: Publishing Center «Academy», 2008. 128 p.
3. Danilova V.A., Tivyaeva I.V. «An encyclopedia of Russian life» in Portuguese: linguocultural adaptation at the lexical level // Current Problems of Philology and Pedagogical Linguistics. 2020. №4.: 169-179.
4. Danilova V., Tivyaeva I. Cultural information in A. S. Pushkin’s «Eugene Onegin»: strategies and ways of retransmission in Portuguese translations // Foreign Language Teaching, 2022. Vol. 49. №3.: 285-298.
5. Jungtak K. The world of Korean emotionality as a psychological source of national theatrical culture // Cultural Life of the South of Russia, 2016. №2.: 109–114.
6. Zagorulko O.A. Sociocultural analysis of the concept «sadness» in Korean culture // Science in a Megapolis Science in a Megapolis. 2025. №9(77). (date of the address: 01.05.2026).
7. Klyuykova E.A. Korean han and diasporic melancholy // Steps, 2023. Vol. 9. №4.: 315-328.
8. Tareva E.G. Culture in the system of modern linguodidactic conceptual studies // Vestnik of Moscow City Pedagogical University. Series: Philosophical Sciences, №2(30).: 81-89.
9. Tareva E.G. The intercultural approach in the paradigmatic system of modern socio-humanitarian knowledge // Dialogue of Cultures. Culture of Dialogue: Human Being and New Socio-Humanitarian Values: Collective Monograph. Moscow: NEOLIT, 2017.: 17-44.
10. Tareva E.G. The intercultural approach to the training of modern linguists // Problems of Theory, Practice, and Didactics of Translation: Collected Papers. Nizhny Novgorod: Nizhny Novgorod State Linguistic University named after N.A. Dobrolyubov, 2011.: 237–244.
11. Shakhovsky V.I. The Voice of Emotions in the Linguistic Circle of Homo Sentiens. Moscow: URSS, 2019. 144 p.
12. Shakhovsky V.I. Language and Emotions in the Aspect of Linguoculturology. Volgograd: Volgograd State Socio-Pedagogical University; Peremena, 2009.: 22.
13. <Sewol disaster> Same month as 10 years... «Hold on with your kids' thoughts even if they have a hard time» // Yonhap News: daily online edition, 2014. (date of the address: 10.03.2026).
14. <Sewol Disaster> How to Apply 'Omission Murder' and Target // Union News: daily. online edition. 2014. (date of the address: 15.03.2026).
15. <Overall> // Yonhap News: daily. online edition. 2014. (date of the address: 22.03.2026).
16. <Sewol Disaster 100 Days> Chronic «Safety Depression» Still // Yonhap News: daily. online edition. 2014. (date of the address: 10.03.2026).
17. <Sewol Disaster 100 days> Unfinished disaster, Record of 100 days // United News: daily. online edition. 2014. (date of the address: 22.03.2026).
18. <Sewol Disaster 100 Days> «Port of Tears» Swelling Port Now // Yonhap: daily. online edition. 2014. (date of the address: 15.03.2026).
19. <Sewol Disaster One Month> Outline of the Accident, Byung Mian Family «Tung Joon» // Yong News: daily. online edition. 2014. (date of the address: 15.03.2026).
20. <The Month of the Year Issue> 700 // United News: daily. online edition. 2014. (date of the address: 10.03.2026).
21. <Year Issue One Month> Collective Trauma «Ongoing» // Union News: daily. online edition. 2014. (date of the address: 27.03.2026).
22. <Year Issue Month> 30 Days of Frustration, Anger, and Wailing // Associated News: daily. online edition 2014. (date of the address: 15.03.2026).
23. <Sewol disaster month> Departure, sinking, search journal // Yonhap News: daily. online edition. 2014. (date of the address: 27.03.2026).
24. OurSam Dictionary. National Institute of Culture and Sports Tourism. (date of the address: 27.03.2026)