Научный руководитель: Ольга Фоминична Ладохина, доцент кафедры русской литературы института гуманитарных наук ГАОУ ВО МГПУ, кандидат филологических наук, доцент
Код уникальной десятичной классификации: 821.161.1

Аннотация. В статье рассмотрен предметный мир двух произведений – романа А. Чудакова «Ложится мгла на старые ступени» и рассказа Л. Улицкой «Капустное чудо». В нашем исследовании мы подробно остановились на вещном тезаурусе двух вышеупомянутых произведений, которые описывают один и тот же временной период.

Ключевые слова: предметный мир, идиллия, тезаурус, роман, рассказ

Предметный мир художественного произведения отображает пространство и время, в котором происходят события. В нашем исследовании мы постараемся остановиться на вещном тезаурусе двух произведений, которые описывают один и тот же временной период. Объект нашего изучения – первые главы «Ложится мгла на старые ступени» А. Чудакова и рассказ «Капустное чудо» Л. Улицкой.

Рассказ Л. Улицкой «Капустное чудо» входит в сборник под названием «Детство-49», в котором основной тематикой являются истории о детях послевоенного времени. Надо отметить, что на протяжении всего повествования рассказ ведется от первого лица, события прошлого, детали быта описаны глазами ребенка. В романе это внук священника Антон, в рассказе – сестры Дуся и Оля.

Роман А. Чудакова «Ложится мгла на старые ступени» – единственное законченное прозаическое произведение автора, опубликованное в 2000г., и в 2011 году роман был удостоен премии «Русский Букер». Название романа не случайно, это строчка из стихотворения А. Блока. «Ступени в этом контексте принадлежат храму, и мгла ложится на старую христианскую Россию» [3].

«Ложится мгла..» – это целая «энциклопедия» жизни русского народа середины XX века, в свою очередь, «Капустное чудо» – «рассказ … то фокус: мелодика, намек, деталь, оборванность, недоказанность», являющийся в контексте статьи неоспоримым дополнением целостности восприятия всей проблематики.

Пространство, описанное А. Чудаковым, самобытно, так как события происходят в городе Чебачинск, который как русская Швейцария, живет по своим законам в размеренном спокойном темпе. Сам автор так говорил о Чебачинске (Щукинске): «Не встречал такого количества интеллигенции на единицу площади, как в Чебачинске» [4, с. 69]. Сюда ссылали всех ученых, интеллигенцию, деятелей культуры, искусства, даже не подозревая, что Чечабинск – это вовсе не суровый, неприветливый северный городишка. В городе сформировался особый культурный слой, сохранивший русский уклад и быт, который до мельчайших подробностей запечатлел в своей памяти один из главных героев романа – Антон (и сам автор). Автор акцентирует внимание на деталях, что позволяет увидеть культурную специфику изображенных реалий:

«...душа моя будет смотреть на вас оттуда, а вы, кого я любил, будете пить чай на нашей веранде, разговаривать, передавать чашку или хлеб простыми земными движениями; вы станете уже иными – взрослее, старше, старее. У вас будет другая жизнь, жизнь без меня; я буду глядеть и думать: помните ли вы меня, самые дорогие мои?..» [4, с. 494].

Существует несколько способов передачи местного колорита в художественном произведении, А. Чудаков тесно связывает реалии с пейзажами, а еще ярче – с стилистическими аспектами повествования. Такими же художественными средствами и Л. Улицкая воссоздает картину послевоенного времени в рассказе «Капустное чудо».

Послевоенные годы, с 1945 по 1946-й – тяжелое время, которое Л. Улицкая передает следующими эпитетами: «вьюжный ветер», «позднее ноябрьское утро», «бурые промерзшие листья», помогающими осознать тяжбы человеческой жизни, ее неприкаянность, беззащитность. Душераздирающей деталью в рассказе Л. Улицкой является вырезка из журнала в кармане у Дуни, изображавшая желтого зубастого японца, которая в какой-то степени становится символом злой насмешки над судьбой детей. Детей войны, которые даже не поняли, что за жестокий рок овеял их жизнь.

Неощутимый нематериальный мир людей очень хрупок и непостоянен, тогда как предметный мир, считает Чудаков, является основообразующим. Обыденные вещи, сделанные с душой и умело, проживут дольше людей их сотворивших, а как следствие – дадут новому поколению тот дух и ту силу, которые они в себя вобрали от прадедов, дедов, отцов.

Детская жизнь, запомнившаяся Антону, – одному из главных героев романа, была полна радости и спокойного счастья. Такого счастья, которое происходит каждый день и иногда мельком его можно даже схватить за хвост. Из главы «Натуральное хозяйство ХХ века» мы узнаем жизнь и наполненность быта не только одной конкретной семьи, но и большинства народа в целом. «Заборов не было» – забор является важным предметом, характеризующим настрой времени детства Антона. Антон понимал и чувствовал, что в его родном городке никакие заборы, как некоторое проявление скрытности и замкнутости, просто не нужны, так как люди ощущали общность интересов и огромный коллективный дух, который проявлялся практически во всем. Были, конечно, и «прихлебатели», на которых Антон смотрел с неподдельным любопытством. Бабка Антона всегда удивлялась, не понимая, «почему все не работают так, как её семья» [4, с. 123]. Всего из одной главы можно сделать вывод: настоящая дружная семья – это непобедимая сила. Семья Савиных-Стремоуховых дала отпор и выстояла в предложенных им историей обстоятельствах, организовав целую систему натурального хозяйства, дающего пропитание многопоколенной семье. «Чебачинская идиллия написана не о репрессиях власти, голоде, холоде. Она – о преодолении обстоятельств, о победе над ними человека духовно богатого» [1, с. 103-105].

Следует отметить, что в художественном произведении существуют не вещи в бытовом, обиходном смысле слова, не те вещи, которыми мы окружаем себя на лоне повседневной жизни. Попадая в рамки литературного произведения, «вещи» преобразуются в артефакты. Так, например, в 1 главе романа «Ложится мгла на старые ступени» мы замечаем такие предметы, как черенок, лопата, гвозди, кровельное железо, самогон, чурки, навоз. Все эти «вещи» осуществляют роль «мерила» того времени и людей, в нем живущих. Работа и застолье чебачинских работяг всегда описывается громоздко и масштабно. Если свадьба, то Чудаков писал «с одной стороны стола..» [4, с. 11]. И сразу в голове у читателя рисуется светлый и «богатырский» интерьер большой русской семьи. Возьмет черенок, лопату иль тяпку не обычный человек, а обязательно Тамара «вороново крыло», а может «двухметровый богатырь Вася». Хотелось бы обратить внимание на деда, которым Антон восхищается. «Антон говорил про себя что-нибудь вроде: «Шары мышц катались у него под кожей» [4, с. 11]. При его упоминании используются гиперболизированные описания, показывающие силу, волю, решимость и непоколебимость не только деда в частности, но и всего народа в целом.

Советские люди особое внимание уделяли опрятности одежды, так Антон с изумлением смотрел на дедов «черный пиджак» и «белую батистовую рубашку», в первых главах Антон, будучи уже взрослым юношей заходит на барахолку. И он сразу окунается в воспоминания того времени, когда люди продавали свои вещи на барахолках целыми днями, а некоторые и целыми неделями. Явление очереди так свойственное для менталитета русского человека присутствует и в рассказе Улицкой, когда девочки пошли за капустой. Несмотря на плохую погоду, девочки стояли в собрании людей, даже не догадываясь, что можно уйти. «Очередь – чистое ожидание, время в ней тянется томительно… и все же что-то совершается – само собой, без твоего участия и воли, так что с каждой минутой ты становишься ближе к цели…» [5, с. 80] Такое скопление людей может быть и злым, и милосердным. В «Капустном чуде» люди отвернулись от детей, в то время как у Антона сохранились теплые воспоминания о барахолке и бабке с носорогом.

Интересен такой элемент повествования, как баня. Баня, что в одно, что и в другом произведении символизирует единение, спокойствие, чистоту мысли и тела. После бани Ипатьева впервые уложила девочек на кровать, а Антон баню любил за неповторимый колорит. «Баня была клубом, своей газетой. Поэтому в нее ходили даже тогда, когда мытье там не очень отличалось от домашнего…» [4, с. 91].

Грузовик в обоих произведениях является кульминационным и спасительным элементом. Таня смогла перебраться со своими детьми в Чебачинск на грузовике, а девочкам по счастливой случайности из грузовика выпало два кочана капусты.

«Литературный интерьер – один из аспектов высказывания автора о жизни. Он становится знаком знака» [2, с. 22]. Знаком становится то, что тетрадью для школьных уроков у Вовки является Манифест коммунистической партии, знаком становятся «шкаф с сотней книг… старый и ветхий» [4, с. 16], который Антон посчитал уже просто не нужным и не функциональным и интерьерная темнота, окружившая девочек в финале рассказа, оставляющим открытым конец истории.

Итак, при анализе обоих текстов можно выявить активное использование предметного мира для описания детского восприятия послевоенного тяжелого времени. Авторы в изложении событий глазами ребенка усиливают эффект восприятия художественных текстов.

The subject child's world in the novel of A. Chudakov «Lays in the old steps» and the story of I. Ulitskaya «Cable miracle» as a characteristic of time

Ilchuk V.A.
undergraduate of 1 course of the Moscow City University, Moscow

Research supervisor:
Olga Fominichna Ladokhina,
Docent of the Department of Russian Literature of the Institute of Humanities of the Moscow City University, Candidate of Philological Sciences, Associate Professor

Annotation. The article discusses the subject world of two works – the novel by A. Chudakov «The darkness falls on the old steps» and L. Ulitskaya’s story «The Cabbage Miracle». In our study, we dwell in detail on the thesaurus of the two aforementioned works that describe the same time period.

Keywords: subject world, idyll, thesaurus, novel, story