Научный руководитель: Щелокова Лариса Ивановна, доцент кафедры русской литературы института гуманитарных наук ГАОУ ВО МГПУ, кандидат филологических наук, доцент.
Код уникальной десятичной классификации: 821.161.1

Аннотация. В статье исследуется психология внутреннего конфликта главного героя повести А.И. Куприна «Молох». Проводится анализ аксиологического пространства произведения и впервые отчетливо обозначенной писателем проблемы морального дезертирства, ставшей впоследствии главной темой его произведений.

Ключевые слова: психология, внутренний конфликт, аксиологическое пространство, моральное дезертирство.

В раннем творчестве А.И. Куприна отчетливо заметно следование лучшим традициям русской литературы второй половины XIX в. – стремление к подчеркиванию неоднозначности, противоречивости внутреннего мира героев. Нельзя не согласиться с мнением Т.Р. Пчелкиной, высказанным в ее диссертации: «Интерес к внутреннему миру героя, стремление постичь внутренние причины человеческих поступков сближают Куприна с Достоевским. Концепция человека, имеющая в своей основе нравственно-этические принципы, позволяет проводить параллели с творчеством Л. Толстого» [7]. Однако уже в ранних произведениях А.И. Куприна изучение причин, приводящих человека к определенному моральному выбору или вовсе к уклонению от этого выбора получает свое продолжение и во многом определяет будущий уникальный авторский стиль писателя. Эта тема морального дезертирства будет занимать его многие годы, обретая каждый раз новое звучание, но представляя в большей части повестей основную проблему героев. В постсоветский период аксиологический аспект в осмыслении творчества Куприна начинает занимать критиков в не меньшей мере, чем социальная проблематика его произведений. Нравственной дилемме героев А.И. Куприна уделяет немало внимания Л.А. Смирнова, позже Л.А. Скубачевская, Н.В. Абабина, И.Г. Чеснокова.

Известно, что написанная А.И. Куприным в 1896 г. повесть «Молох» изначально имела иной замысел концовки и должна была завершиться описанием взрыва котлов и бунта заводских рабочих. По просьбе редакторов и в силу изменения собственных взглядов автора на текст произведение было несколько раз переработано. Мнения критиков по поводу окончательного варианта были неоднозначными. Так, А.И. Богданович в рецензии для журнала «Мир божий» писал: «В повести, чувствуется какая-то связанность, словно художник работает под чуждым влиянием» [3], в то время как К.Г. Паустовский считал финал вполне органичным, без прикрас изображающим «интеллигентов, в решительную минуту впадающих в истерию» [6]. Как бы то ни было повесть «Молох» в ее окончательном варианте – это повесть о моральном дезертирстве человека, очевидно, изначально обладающего высоким нравственным потенциалом.

Очевидность эта, правда, проявляется не сразу. В первой же главе читатель знакомится с нервным, болезненным человеком, к тому же пристрастившимся «к подкожным впрыскиваниям морфия» [5, c. 5]. По утрам он чувствует себя «нехорошо», товарищи его не понимают, и всё это сопровождается у Боброва «отвращением, почти ужасом к службе на работе». Однако уже к концу главы становится ясно, что Куприн рисует не просто «образ деградирующего интеллигента», как выразилась в своей статье С.К. Акимова [1, c. 8]. Ведь при взгляде на изможденные лица рабочих ему «становилось стыдно <…> и за свое тонкое белье, и за три тысячи своего годового жалованья…» [5, c. 9]. Таким образом постепенно начинают обозначаться истинные причины физического и нравственного страдания главного героя. Причины эти не только в обостренном чувстве справедливости, в склонности к сопереживанию и страданию из-за несчастий других. Для Боброва, как и для героев следующих повестей А.И. Куприна, характерны нерешительность, избегание конфликтов и любых серьезных действий, способных вызвать широкий резонанс. Он не выносит сводника Свежевского, продолжая тем не менее поддерживать беседы с ним. Тяготится обществом семейства Зиненок, покорно играя отведенную ему роль неуклюжего и молчаливого кавалера. С негодованием наблюдает за произволом на заводе, исправно неся при этом свою службу. Неудивительна характеристика, данная ему Свежевским: «Вы <…> производите впечатление замкнутого человека. Никак не поймешь, кто вы такой на самом деле, и не знаешь, как с вами держаться» [5, c. 10]. В полной мере, скорее всего, и сам Бобров не стремится осознать, «кто он такой», заранее опасаясь чувства ответственности, неизбежно приходящего за пониманием собственного места в существующем социуме. Только перед своим приятелем, доктором Голдбергом, и то после долгих уговоров, он раскрывает мучающие его переживания. Но и с доктором он не делится тревогой за Нину и за собственное личное будущее. По этой причине Голдберг, как и Свежевский, и товарищи по работе, видит лишь одну сторону «двойственной» натуры Боброва, не умея собрать полной картины личности и в итоге почитая его за «совершенного маньяка».

Духовным спасением для Боброва, согласно литературной традиции XIX в., могла стать любовь к женщине. Он жаждет ее и хватается за мечту, как утопающий за соломинку, отказываясь до последнего от осознания неприглядной правды. Здесь нужно отметить, что женская любовь сама по себе почти никогда не становится спасением для героев Куприна. Она либо является роковым испытанием, выявляющим самые неприглядные качества приятного с виду персонажа («Впотьмах», «Олеся», «Яма»), либо тем камнем преткновения, о который разбиваются последние надежды героя на нравственное преображение. Так случилось с Бобровым, так случится позже и с подпоручиком Ромашовым в повести «Поединок». В этом смысле творчеству Куприна близки философские мировоззрения Серебряного века. Н.А. Бердяев в книге «Смысл творчества» указывает на то, что истинная любовь может быть только трагичной, т.к. отчужденность и непонимание между мужчиной и женщиной по сути своей непреодолимо, а любовь есть бессмысленное стремление к этому преодолению. «Женщина – существо совсем иного порядка, чем мужчина. Она гораздо менее человек, гораздо более природа» [2]. Почти то же самое, но иными словами пытается донести до Боброва недалекая, но такая прозорливая в некоторых вопросах Нина: «Вы преувеличиваете всё, что во мне есть хорошего, но зато не прощаете мне того, что я не могу же быть иной <…>. Это было бы смешно, это внесло бы в нашу семью несогласие» [5, c. 39]. Именно объявление о помолвке Нины становится той последней каплей, которая переполняет чашу отчаяния молодого инженера. Наступает окончательное «состояние внутреннего раздвоения», во время которого Бобров, до конца, не осознавая своих действий, путаясь в мыслях и ведя внутренний диалог с «кем-то другим, посторонним», злым насмешником, обнаруживает себя бросающим уголь в топки паровых котлов, вот-вот уже готовых взорваться.

Далее автор переносит читателя на несколько часов вперед. Занимается утро, Бобров приходит на прием к доктору и умоляет вколоть ему морфий. «Через пять минут Бобров уже лежал на клеенчатом диване в глубоком сне. Сладкая улыбка играла на его бледном, исхудавшем за ночь лице» [5, c. 87]. В итоге герой «Молоха» сворачивает с пути борьбы за свои моральные принципы, едва на него вступив. Случился этот миг обретения пути, конечно, не в момент полубессознательной попытки взрыва заводских котлов. Ясность появилась во время ночного разговора Боброва с доктором, когда он не только высказал впервые свои идеи, но и неожиданно сам вдруг их понял до конца, ведь Андрей Ильич «находил умные мысли только среди разговора». Но последующие события помешали созреть зарождающимся новым идеям. Куприн, без сомнения, сопереживает своему герою, по словам С.К. Акимовой, «он тонко чувствует трагедию этих людей и сожалеет о том, что их понимание красоты, справедливости, правды не было, однако, подкреплено практическими действиями» [1, c. 10].

Причины трагедии нравственного падения небезнадежных, казалось бы, личностей, подобных Боброву, через два десятилетия опишет в своих трудах о феномене русской души писатель и философ И.А. Ильин: «Чувство без воли становится беспредметным, бесцельным, бесформленным, непродуктивным. Чувство без воображения кончает закоснелостью, отрывом от действительности, снедает самого себя в безысходности» [4].

Начиная с самых ранних повестей, А.И. Куприн мастерски создает в своих больших прозаических произведениях особое аксиологическое пространство, в котором моральная стойкость героя подвергается серьезным испытаниям. В этих условиях автор исследует различные причины, незаметно и постепенно приводящие человека к предательству его идеалов. Исследование темы морального дезертирства, так часто поднимаемой Куприным, позволяет ответить на многие вопросы, касающиеся как развития современного общества, так и духовного становления отдельной личности.

The moral desertion theme in the novel of A.I. Kuprin «Moloh»

Shabalkina M.G.,
undergraduate of 2 course of the Moscow City University, Moscow

Research supervisor:
Shchelokova Larisa Ivanovna,
Associate Professor of the Department of the Russian Literature of the Institute of Humanities of the Moscow City University, Candidate of Philological Sciences, Associate Professor.

Annotation.The article researches psychology of internal conflict of main character of A.I. Kuprin’s novel «Moloh». The article analysis axiological area of composition and for the first time distinctly designated by author problem of moral desertion, that become afterwords main theme of author’s work.
Keywords: psychology, internal conflict, axiological area, moral desertion.