Социально-политические аллюзии в повестях «Понедельник начинается в субботу» и «Сказка о Тройке» братьев Стругацких - Журнал «Наука в мегаполисе Science in the Megapolis»

Аннотация. В статье впервые системно анализируются политические аллюзии в повестях «Понедельник начинается в субботу» (1965) и «Сказка о Тройке» (1968), выявляется их место в структуре произведений и художественная функция. Реализации аллюзий на советскую действительность способствует обращение Стругацких к жанру сказки, позволяющему использовать приемы фантастики и социально-политической сатиры. Анализируемый сказочный цикл занимает в творчестве Стругацких совершенно особое место: не только из-за обращения к несвойственному для них жанру, но и в связи с включением в текст значительного количества сатирических элементов, интертекстуальных аллюзий. Если в повести «Понедельник начинается в субботу» представлены мягкая критика режима, неудовлетворённость положением дел в стране, хотя позиция авторов вполне соответствовала духу эпохи, то в «Сказке о Тройке» в иносказательной форме выражалась сатира на бюрократическое устройство Советского государства с непосредственными социально-политическими аллюзиями на систему. Стругацкие иронизируют над периодом Оттепели, пародируют высказывания Хрущёва, заседания Тройки НКВД и ЦК. Из-за «вредности в идейном отношении», повесть была запрещена, в отличие от «Понедельника…», прошедшего цензуру. Впервые «Сказка о Тройке» была опубликована только в период Перестройки.

Ключевые слова: братья Стругацкие, политические аллюзии, социально-политический контекст, советские реалии, сатира, жанр сказки, фантастика.

Политические аллюзии в творчестве братьев Стругацких составляют неотъемлемую часть художественной картины мира в некоторых их произведениях, однако они практически не исследованы. Существуют работы, затрагивающие эту тему (например, Козловски [21]), в которых рассматриваются отдельные эпизоды повестей в политическом контексте. В данной статье повести «Понедельник начинается в субботу» и «Сказка о Тройке» впервые рассматриваются в аспекте интертекстуальности с акцентом на художественную функцию политических аллюзий, связанных с современной Стругацким эпохой.

Повести «Понедельник начинается в субботу» и «Сказка о Тройке», по мнению исследовательницы В.В. Милославской, написаны в нетипичном для писателей жанре «сказочной фантастики» [12, с. 171]. О «Понедельнике» пишет и О.В. Гарькина, добавляя, что в произведении присутствует «научно-фантастический антураж», в котором прослеживаются элементы «классической волшебной сказки» [7, с. 224].

В это время они переосмысливают свои взгляды и прощаются с соцреалистической утопией [10, с. 287-288], свойственной их ранним произведениям («Страна багровых туч» (1959), «Полдень XXII век (Возвращение)» (1961) и др.). Биограф писателей А. Скаландис называет творческий период 1963-1967 гг. «зрелостью» Стругацких [15, с. 275], а публицист и писатель Д. Быков (признан Минюстом РФ иноагентом) называет этот период «тревожными» Стругацкими [4, с. 172].

«Понедельник начинается в субботу» стал одним из последних произведений, которое было пропущено в печать без каких-то значительных замечаний. «Сказка о Тройке» цензуру не прошла: все журналы и издательства отказывались от неё («Отказ последовал в разное время, но отовсюду» [18, с. 153]), но сокращённую версию всё-таки напечатали в иркутском альманахе «Ангара». После этой публикации местный обком КПСС назвал её «вредной в идейном отношении» [18, с. 155] и освободил главного редактора от должности. Оригинальную версию повести опубликовали в СССР только в 1987 году (журнал «Смена» №11-14, 1987 г.): таким образом существует две полноценные версии повести, которые значительно отличаются друг от друга.

Важно отметить авторскую игру с читательскими ожиданиями Стругацких в названии повести – «Сказка о Тройке». Под Тройкой подразумевается не тройка лошадей, которая является символом в искусстве (например, она появляется в «Мёртвых душах» Гоголя, в поэзии Пушкина, Некрасова и др.), а комиссия ТПРУНЯ – «Тройка по Распределению и Учёту Необъяснимых Явлений» [16, с. 279] (в другой версии повести – «Тройка по Рационализации и Утилизации Необъяснённых Явлений» [16, с. 481-482]). Само слово «Тройка» выбрано не просто ради того, чтобы ввести читателя в заблуждение, а с целью создать чёткую аллюзию, отсылающую к «большому террору». В 1935-38 гг. «тройками» назывались особые внесудебные органы, которые могли на месте принимать решения об отправке в ГУЛАГ, высылке из страны и даже к расстрелу [19]. В них, как правило, входили «начальник соответствующего органа НКВД, являвшийся председателем, прокурор данной территории и первый или второй секретарь местного партийного органа» [2, с. 50], однако известны случаи, когда в «тройке» состояло большее количество членов, а сам состав не соответствовал заявленному на бумаге. Таким образом, название можно интерпретировать и как «Сказку о Тройке НКВД», откровенно пародирующую происходящее на заседаниях в 1930-е гг. В повести Стругацкие показывают заседающих нарочито абсурдно, подчёркивая некомпетентность чиновников и их нежелание разбираться в истинном положении дел.

Трудности, через которые писатели проходили, чтобы добиться публикации своих произведений, отражались в их творчестве. Борис Стругацкий говорил: «Социально-политическая обстановка – вот фактор, определявший нашу творческую судьбу на 95 или даже 99%» [15, с. 4]. Начало Оттепели вселяло в фантастов надежду на позитивные изменения, однако эти надежды были достаточно скоро разрушены. Писатель В.М. Рыбаков верно замечает, что, когда реальность начала расходиться с теми мирами будущего Стругацких, фантасты стали превращаться из певцов будущего в критиков настоящего [14, с. 19], что отчетливо проявилось в анализируемых нами повестях.

Специфика заявленной проблематики определила обращение к комплексному подходу и выбор методов исследования: сравнительно-исторический, позволивший рассмотреть произведения Стругацких в контексте истории СССР, герменевтический, необходимый для изучения и толкования литературных текстов, а также структурно-описательный, нацеленный на анализ поэтики произведения.

Одним из ключевых событий, повлиявших на мировоззрение писателей, стало посещение Никитой Хрущёвым выставки «Новая реальность» в декабре 1962 г. На ней, увидев работы абстракционистов и формалистов, генсек пришёл в ярость и произнёс свою легендарную фразу: «Всё это не нужно советскому народу» [1, с. 141]. Человек, подаривший надежды на позитивные изменения в стране, благодаря которому началась Оттепель, эту Оттепель сам, по сути, и завершил, оказавшись очередным партийным деятелем, которому было чуждо стремление к либерализации.

В повести «Понедельник начинается в субботу» Стругацкие достаточно мягко иронизируют над типичностью порядков страны, которые разительно отличаются от атмосферы вымышленного института чародейства. Например, таким образом они описывают мир обычного советского города, в который попадает главный герой: «Обойдя площадь, я обнаружил: кинотеатр, где шла «Козара»; книжный магазин, закрытый на переучёт; горсовет, перед которым стояло несколько основательно пропылённых «газиков»; гостиницу «Студёное море» – как обычно, без свободных мест; два киоска с газированной водой и мороженым; магазин (промтоварный) №2 и магазин (хозтоваров) №18; столовую №11, открывающуюся с двенадцати часов, и буфет №3, закрытый без объяснений» [16, с. 41]. Вся «типичность» и узнаваемость советского города описаны Стругацкими в одном предложении. Мир лишён индивидуального облика: все магазины пронумерованы, столовая открывается только во время обеда, а книжный магазин, на всякий случай, «закрыт на переучёт».

Оценочную функцию в повести выполняет топонимика. Единственное место, которое имеет название, – гостиница, однако и она вписывается в городской пейзаж: в ней, как всегда, нет «свободных мест» [5]. Авторы также иронизируют над названием центральной улицы: «Улица была прямая и широкая и называлась проспектом Мира» [16, с. 11]. На этой улице герою «попалось несколько грязных кирпичных строений» [16, с. 11], ярко контрастирующих с московским проспектом Мира: ничего общего кроме названия у этих улиц не было. Советская действительность разительно отличается от мира сказочного НИИЧАВО, в котором все сотрудники имеют свои характеры и индивидуальные особенности, а сам мир многообразнее и ярче и состоит из необычных и волшебных вещей.

В «Понедельнике…» зарождается сатира на бюрократию, которая полноценно раскроется в «Сказке о Тройке». В ранней повести писатели затрагивают обыденный уровень столкновения с системой – герой попадает в отделение милиции. Там он вынужден подписывать протокол о произошедшем недоразумении, сплошь состоящий из канцеляризмов и абсурдный по своей сути: «Из протокола явствовало, что я, нижеподписавшийся Привалов А.И., неизвестным мне способом вступил в обладание действующей моделью неразменного пятака образца ГОСТ 718-62 и злоупотребил ею; что я, нижеподписавшийся Привалов А.И., утверждаю, будто действия свои производил с целью научного эксперимента без каких-либо корыстных намерений; что я готов возместить причинённые государству убытки в размере одного рубля пятидесяти пяти копеек; что я, наконец, в соответствии с постановлением Соловецкого горсовета от 22 марта 1959 года, передал указанную действующую модель неразменного пятака дежурному по отделению лейтенанту Сергиенко У.У. и получил взамен пять копеек в монетных знаках, имеющих хождение на территории Советского Союза. Я подписался» [16, с. 52]. В официальной бумаге упоминаются ГОСТ, постановление горсовета, должности и прочие формальные названия, язык официоза звучит максимально неестественно.

Важно отметить и то, что Стругацкие создают акронимы (НИИЧАВО, ИЗНАКУРНОЖ, ТПРУНЯ), которыми высмеивают «загрязнённость» русского языка аббревиатурами после Октябрьской революции [8]. Эти слова становятся важными элементами повествования, постоянно напоминая о советской действительности.

В этой же повести впервые появляется пародийный персонаж по фамилии Выбегалло. В его речи присутствуют «-изьмы», которые были свойственны Хрущёву [6], что намекает на ироничное отношение авторов к бывшему главе государства. В текст «Сказки о Тройке» Стругацкие несколько раз вставляют фразу Хрущёва с выставки в Манеже в речь уже другого героя, главы комиссии ТПРУНЯ Лавра Фёдоровича. Используя интертекст, практически дословно цитирующий высказывание реально существующего политика, Стругацкие иронизируют над Оттепелью: «Утреннее солнце, вывернув из-за угла школы, теплым потоком ворвалось в раскрытые настежь окна комнаты заседаний, когда на пороге появился каменнолицый Лавр Федотович и немедленно предложил задернуть шторы. Народу это не нужно, объяснил он» [16, с. 423].

Таким образом, писатели проводят параллель с Оттепелью и тем, как она началась и закончилась при Хрущёве: Лавр Федотович, глава комиссии ТПРУНЯ, предлагает задёрнуть шторы от солнца, которое не нужно народу также, как генсек СССР считает, что народу не нужно современное искусство. Тему искусства они затрагивают и напрямую, повторяя цитату Хрущёва ещё раз: «Народ любит стихи – се ля мэнсюр лек ёр но же ву ле ди. Но всякие ли стихи нужны народу? Же ву демнад анпё, всякие ли? Мы с вами, товарищи, знаем, что далеко не всякие» [16, с. 428], отсылая к критике Хрущёвым А.А. Вознесенского и других поэтов.

Этот же персонаж в одном из эпизодов повести похожим образом рассуждает, например, о нужности озера: «Лавр Федотович задумчиво разглядывал озеро перед собой, словно бы прикидывая, нужно ли оно народу…» [16, с. 388], а чуть далее, уже в другом эпизоде, он пришёл к тому, что «народу нужны холмы, а также равнины, овраги, буераки, эльбрусы и казбеки» [16, с. 401]. Всё это, безусловно, является едкой сатирой на различные решения государственных чиновников, которые считают, будто лучше всех знают, что именно нужно людям, и вполне всерьёз могут задумываться о необходимости естественных вещей, наподобие озёр, гор и оврагов. Фантасты, в свою очередь, проводят параллель между ними и разными видами искусства, которые имеют такое же право на существование, как и любые природные объекты.

Похожая мысль выражена в категоричном утверждении на плакате в комнате заседаний Тройки, который указывает заседающим на то, какие решения им стоит принимать: «Народу не нужны нездоровые сенсации. Народу нужны здоровые сенсации» [16, с. 285]. Стругацкие высмеивают присвоенное чиновниками право решать, какими открытиями можно делиться с людьми, а какие лучше сохранять при себе, причём характерно использование именно слова «здоровый», которое как бы оправдывает причину принятия определённых решений в сфере науки. С точки зрения руководителей, «нездоровые сенсации» противопоказаны обывателю: как бы чего не вышло. А вот что является «здоровой сенсацией», знать могут только они сами. Стоит отметить и тот факт, что Стругацкие всерьёз были озабочены вопросами развития науки в СССР: они намекали, что «советское общество было одурачено псевдоучёными» [20, с. 580], что нашло своё отражение в обеих повестях про НИИЧАВО.

Особый акцент в произведениях Стругацких делается не на высмеивании конкретных личностей, а на высмеивании порядков. Итак, вся «Сказка о Тройке» является сатирой на действующие государственные порядки, особенно на бюрократию. Исследователи пишут: «Авторы в весьма неприглядном виде показали махровых бюрократов из всех сфер советского общества – из науки, органов управления, общественных организаций и даже вооруженных сил, что в СССР, где армия была вне критики, являлось серьезной крамолой» [9, с. 81].

Во второй главе повести авторы знакомят нас с Тройкой: с её составом и с тем, как обычно проходят заседания: глава комиссии, размещаясь на своём председательском месте, выкладывает «предметы, необходимые для успешного председательствования: номенклатурный бювар крокодиловой кожи, набор шариковых авторучек в сафьяновом чехле, коробку «Герцеговины Флор», зажигалку в виде триумфальной арки и призматический театральный бинокль» [16, с. 286].

Справа от него располагается «отставной полковник мотокавалерийских войск», «брякает» своими медалями и мгновенно засыпает. «Ошую» Лавра Фёдоровича располагается Хлебовводов, который сразу начинает «немедленно что-то шептать» в ухо председателю. Ещё один член Тройки – Фарфукис, сел не за стол, а «демократически устроился на жестком стуле напротив коменданта» [16, с. 286].

В этой сцене пародируется привычный порядок проведения «важных» партийных мероприятий, через детали раскрывается абсурдность происходящего. Главе комиссии «для успешного председательствования» необходимы бювар и ручки, председатель нуждается в пачке папирос, зажигалке и театральном бинокле, которым Лавр Федотович при необходимости пользуется, чтобы посмотреть, например, на коменданта. Важно отметить, что глава комиссии курит «Герцеговину Флор» – любимые папиросы Сталина. Таким образом, Стругацкие создают собирательный образ власти в лице председателя, в котором есть что-то и от Сталина, и от Хрущёва, на что указывает знаковая деталь – выбор конкретных дорогих папирос, свидетельствующий о статусе власти и ассоциирующийся со Сталиным. В этих деталях кроется суть явления: имитация деятельности и соответствия занимаемой должности, что выражается во внешних атрибутах значимости и усиливает сатирический акцент.

После главы комиссии своё место занимает отставной полковник, который на протяжении всей повести только спит и бряцает медалями. Фантасты иронизируют над присутствием военных людей во множестве комиссий, не относящихся к их непосредственной деятельности, оттого полковник и спит на всех заседаниях. Сатирическая направленность этой сцены проявляется и в изображении Хлебовводова, который показывается как типичный подхалим, постоянно приседающий на уши главе комиссии, в изображении хитроумного Фарфукиса, выбирающего для себя место не рядом с остальными, а отдельно, «демократически» отделившись от них, создавая иллюзию приближённости к народу. Научный консультант Выбегалло в свою очередь достает шесть томов «Малой Советской Энциклопедии», рассчитывая с её помощью «консультировать» Тройку. Стругацкие иронически констатируют: «Все были готовы: полковник спал, Хлебовводов нашептывал, Фарфуркис сделал вторую пометку, комендант, похожий на школьника перед началом опроса, судорожно листал страницы дела, а Выбегалло положил перед собой шестой том» [16, с. 287].

Вся эта сцена подчёркивает бессмысленность происходящего, похожего больше на абсурдный спектакль, нежели на заседание экспертов, собравшихся вместе для решения важных проблем.

Главные герои повести, исследователи, представлявшие интересы живых существ, которые содержались в НИИЧАВО, тоже присутствовали на заседании, но они «значения не имели» [16, с. 287]. Стругацкие показывают, что настоящие учёные (или обычные граждане СССР, в зависимости от диапазона трактовки этой метафоры) не могут донести важную информацию до верхов, так же как и люди, чья судьба зависела от решения Тройки НКВД, не могли защитить себя, поскольку решение обжалованию не подлежало. Эта аллюзия возникает не случайно, она является знаком времени и порождена им.

Само заседание тоже проходит абсурдно. У коменданта нет возможности ознакомить комиссию с сутью дела: его перебивают сначала из-за того, что он не назвал порядковый номер дела, а затем во время оглашения имени и фамилии человека, вмешивается Хлебовводов и запутывает дело, начинает поправлять коменданта, называя фамилию и имя совершенно другого, уже умершего человека, будучи полностью уверенным в том, что именно комендант ошибается, а не он сам: « – Дело номер сорок второе. Фамилия: Машкин. Имя: Эдельвейс. Отчество: Захарович…
– С каких это пор он Машкиным заделался? – брюзгливо спросил Хлебовводов. – Бабкин, а не Машкин! Бабкин Эдельвейс Петрович. Я с ним работал в одна тысяча девятьсот сорок седьмом году в Комитете по молочному делу. Эдик Бабкин, плотный такой мужик, сливки очень любил… И, кстати, никакой он не Эдельвейс, а Эдуард. Эдуард Петрович Бабкин…» [16, с. 287].

Полковник же «сквозь дрёму» вставляет свою реплику: «Дивизия СС «Эдельвейс» [17, с. 21], поскольку услышал знакомое слово, которое хоть как-то связано с зоной его экспертизы, пусть и абсолютно неуместно, а Фарфукис пытается разобраться в правописании этого имени, также перебивая коменданта. Нагнетание хаоса и абсурда в анализируемой сцене способствует созданию сатирического эффекта. Необходимо добавить, что этой цитаты нет в издании 2000-го года, однако она есть в более поздних изданиях. По-видимому, эта цитата была в оригинальной рукописи, но первые официальные издания отличались друг от друга, поскольку в советское время повесть постоянно подвергалась редактуре, чтобы получить разрешение на публикацию. Благодаря работе группы «Людены», Собрания сочинений Стругацких были неоднократно отредактированы в соответствии с оригинальной задумкой авторов [13], что позволяет говорить о том, что поздние издания наиболее точны. Эта цитата приводится по изданию 2025 года.

Промежуточный вывод комиссии оказывается не менее абсурдным: необходимо отыскать сына покойного Бабкина Эдуарда Петровича «на предмет выяснения его имени» [16, с. 290]. Именно это было внесено в протокол, хотя речь шла о совершенно другом человеке, который должен был продемонстрировать своё изобретение, ожидая приглашения в коридоре, чьё имя было первоначально названо комендантом.

В таком абсурдном ключе Стругацкие изображают несколько дней работы комиссии, сатирически показывая работу государственных органов 1960-х. Вместо решения порученных ведомству вопросов, оно утопает в бюрократии и празднословии, поскольку сама комиссия состоит из некомпетентных людей, имитирующих активную деятельность. Концовка оригинальной версии повести дополнительно подчёркивает их несостоятельность: герои искусственно создают ситуацию, в которой на рассмотрение комиссии приходят тысячи заявок и требований, подталкивая Тройку к изменениям.

Предложение Фарфукиса о решении этой проблемы сопровождается аплодисментами и заканчивается овацией, при том, что никакого решения он, по сути, и не предложил. Рассмотрение двух дел было решено отложить, быстро разложить письма, а затем уже обсудить то, каким образом все эти заявки нужно разобрать: «Рассмотрение дела номер пятьдесят пять и девяносто семь, а также дорассмотрение дела номер два отложить. (Аплодисменты.) По возможности быстро и без проволочек разобрать письма от населения и провести выдвижение сенсации. (Бурные аплодисменты.) После чего вплотную перейти к центральному вопросу сегодняшнего вечернего заседания – к обсуждению положения, создавшегося в связи с притоком большого количества заявок и требований от научных учреждений. (Бурные аплодисменты, переходящие в овацию. Все встают.)» [16, с. 460].

Стругацкие вновь пародируют установившийся нормативный порядок, принятый на партийных съездах, в этот раз используя ремарки к стенограмме, упоминающие аплодисменты. Одновременно они высмеивают искусственность такой реакции на заседаниях в реальной жизни, а также гротескно показывают и саму ситуацию изнутри произведения: сложно представить, каким образом несколько человек могут устроить овацию. Тем самым писатели подчёркивают бессмысленность комиссии, члены которой считают свою работу невероятно важной, а себя незаменимыми: «Это (количество полученных заявок – К.В.) свидетельствует о том, что ТПРУНЯ действительно представляет собою необходимейшее связующее звено между миром нашей науки и техники, с одной стороны, и миром необъясненных явлений – с другой» [16, с. 460].

Подводя итог, стоит отметить, что Стругацких особенно тревожила социально-политическая обстановка в Советском Союзе, из-за чего на страницах их произведений стали появляться аллюзии на происходящее в стране. В повести «Понедельник начинается в субботу» авторы пародировали советские порядки, обличали недостатки системы. Особое внимание в «Сказке о Тройке» авторы уделили разоблачению бюрократии, проводя параллель Тройки с заседаниями НКВД и КПСС, показывая, насколько они далеки от народа и бездарны. Название повести «Сказка о Тройке» имеет несколько уровней подтекста, от юмористического до исторического. Тройка отсылает к 1930-м гг., когда по упрощенной схеме одноимённый орган выносил судебные приговоры, осуждая людей на длительные сроки заключения и даже на смертную казнь, не вдаваясь в детали дела и игнорируя законы правосудия. Аллюзия на реальные исторические события позволила Стругацким создать вымышленный мир НИИЧАВО, в котором существует комиссия ТПРУНЯ, представляющая собой бессмысленную организацию, членам которой нравится чувствовать свою значимость и право иметь решающее мнение. Особое значение в «Сказке» имеет цитата Хрущёва о том, что именно «нужно советскому народу», которая несколько раз используется в речи главы комиссии и служит сатирическим целям. Исследование социально-политических аллюзий в повестях «Понедельник начинается в субботу» и «Сказка о Тройке» позволило выявить роль аллюзий в создании сатирической картины советской действительности с помощью условных форм (сказка, фантастика) и раскрыть особенности проявления сатирической традиции в творчестве братьев Стругацких.

Список литературы:

Белютин Э. Хрущёв и Манеж // Дружба народов, 1990. №1. С. 136-174.
Биннер Р., Бордюгов Г.А., Юнге М.. Вертикаль большого террора. История операции по приказу НКВД №00447. М.: Новый Хронограф, 2008. 784 с.
Буркин Ю.С., Стругацкий Б.Н. – Что, Борис Натанович, трудно быть богом? – Ой, трудно… // ТМ-экспресс (Томск), 1990. №42. C. 8-9.
Быков Д.Л. Аркадий и Борис Стругацкие. «Пикник на обочине»: вся правда об СССР / Д.Л. Быков. Советская литература: мифы и соблазны. М.: АСТ, 2020. С. 172-183.
Васильев К.С. Фольклоризм и жанровое своеобразие повести «Понедельник начинается в субботу» братьев Стругацких // Наука в мегаполисе. Исследования молодых учёных, 2024. №8(64). (дата обращения: 16.03.2026).
Владимирский В.А. Как читать «Понедельник начинается в субботу». (дата обращения: 04.03.2026).
Гарькина О.В. Элементы волшебной сказки и мифологии в повести А.Н. и Б.Н. Стругацких «Понедельник начинается в субботу» // Социально-политические науки, 2025. Т. 15. №3. С. 221-228.
Козловски Ю.З. Коды комического в сказках Стругацких «Понедельник начинается в субботу» и «Сказка о Тройке» (пер. А. Кузнецовой). (дата обращения: 04.03.2026).
Комиссаров В.В. Интеллигенция и фантастика под партийно-идеологическим контролем в 1960-80-е годы // Интеллигенция и мир. 2011. №3. С. 78-88.
Лейдерман Н.Л., Липовецкий М.Н. Современная русская литература: 1950-1990-е годы: Учеб. пособие для студ. высш. учеб. заведений: В 2 т. Т. 2: 1968-1990. М.: Издательский центр «Академия», 2003. 688 с.
Липовецкий М.Н. Ещё раз о комплексе прогрессора // Неприкосновенный запас 2015. №1(99). (дата обращения: 04.03.2026).
Милославская В.В. Мифопоэтика и интертекстуальность как способ расширение художественного пространства сказки братьев Стругацких «Понедельник начинается в субботу» // Гуманитарные и юридические исследования, 2014. №1. С. 171-174.
Осенев И.А. Фантастика нашего времени: новейшие собрания сочинений братьев Стругацких // Наука в мегаполисе. Исследования молодых учёных, 2024. №4(39). (дата обращения: 18.03.2026).
Рыбаков В.М. Голос желанного будущего. К 100-летию со дня рождения Аркадия Стругацкого // Литературная газета, 2025. №34 (6998). С. 19.
Скаландис А. Братья Стругацкие. М.: АСТ, 2008. 702 с.
Стругацкий А.Н., Стругацкий Б.Н. Понедельник начинается в субботу. Сказка о Тройке (2 экз.): Фантастические повести. М.: АСТ; СПб.: Terra Fantastica, 2000. 608 с.
Стругацкий А.Н., Стругацкий Б.Н. Собрание сочинений. Т. 5. 1967-1968. Сказка о Тройке; Сказка о Тройке – 2; Обитаемый остров. М.: Издательство АСТ, 2025. 608 с.
Стругацкий Б.Н. Комментарии к пройденному. М.: Издательство АСТ, 2018. 318 с.
«Тройки» НКВД СССР. Большая Российская Энциклопедия. (дата обращения: 12.02.2026).
Чжоу Ц. Приёмы выражения интертекстуальности и их функции в повести братьев Стругацких «Понедельник начинается в субботу» // Мир науки, культуры, образования, 2024. №1(104). С. 578-580.
Kozlovsky E.Z. Comic Codes in the Strugatskys Tales: «Monday Begins on Saturday» and «Tales of the Troika». М.: 272 p.

Socio-Political Allusions in the Novels «Monday Begins on Saturday» and «Tale of the Troika» by the Strugatsky Brothers

Vasiliev K.S.,
postgraduate student of 1 course of the Moscow City University, Moscow

Research supervisor:
Smirnova Alfia Islamovna,
Professor, Head of the Department of Russian Literature, Institute of Humanities of the Moscow City University, Doctor of Philology, Professor

Abstract. In the article political allusions in the novels «Monday Begins on Saturday» (1965) and «Tale of the Troika» (1968) are systematically analysed for the first time, the place in the structure and artistic function of these allusions are identified. The Strugatskys turned to the genre of fairy-tale to create allusions on the Soviet reality because it allowed them to use elements of science fiction and socio-political satire. The analysed fairy-tale cycle holds a special place in Strugatskys works not only because they turned to unusual for them genre, but also because they included significant amount of satire elements and intertextual allusions in it. Soft criticism of the regime and dissatisfaction of the situation in the country appear in the novel «Monday Begins on Saturday», although the position of the authors quite related with the spirit of the age, whereas in «Tale of the Troika» the satire on bureaucratic system of the Soviet state was expressed in allegorical form with social and political allusions. The Strugatskys sneered at the Thaw, parodied Khrushchev’s comments, Troika NKVD’s sessions and Congresses of the Communist Party’s. The novel was banned for publication because it was «bad in ideological terms» unlike «Monday…» which came through the censorship. For the first time «Tale of the Troika» was published only during Perestroika in 1987.
Keywords: the Strugatsky brothers, political allusions, socio-political context, Soviet realities, satire, genre of fairy-tale, science fiction.

References:

Belyutin E. Khrushchev and Manezh // Druzhba narodov, 1990. №1: 136-174.
Binner R., Bordyugov G.A., Junge M. The Vertical of the Great Terror. History of the Operation by NKVD Order №00447. Moscow: Noviy khronograph, 2008: 784 p.
Burkin Yu.S., Strugatsky B.N. – Well, Boris Natanovich, Is It Hard to Be a God? – Oh, It Is… // TM-Express (Tomsk), 1990. №42.: 8-9.
Bykov D.L. Arcady and Boris Strugatskys. «Roadside Picnic»: The Whole Truth About USSR // D.L. Bykov. Soviet Literature: Myths and Temptations. Moscow: AST, 2020.: 172-183.
Vasilyev K.S. Folklorism and Genre Uniqueness of Novel «Monday Begins on Saturday» by the Strugatsky Brothers // Nauka v megapolise. Issledovaniya molodykh uchyonikh. 2024. №8(64). (date of the address: 16.03.2026).
Vladimirsky V.A. How to Read «Monday Begins on Saturday». (date of the address: 04.03.2026).
Garkina O.V. Elements of Fairy Tales and Mythology in the Novella by A.N. and B.N. Strugatsky «Monday Begins on Saturday» // Sotsial'no-politicheskie nauki, 2025. Vol. 15. №3.: 221-228.
Kozlovsky E.Z. Comic Codes in the Strugatskys Tales: «Monday Begins on Saturday» and «Tales of the Troika» (translated by A. Kuznetsova). (date of the address: 04.03.2026).
Komissarov V.V. Intelligentsia and Science Fiction Under the Party and Ideological Control in 1960–80s. Комиссаров В.В. // Intelligentsia y mir, 2011. №3.: 78-88.
Leiderman N.L., Lipovetsky M.N. Modern Russian Literature: 1950-1990s: Textbook for Higher Education Institutions: In 2 Vol. Vol. 2: 1968-1990. Moscow: Akademia, 2003: 688 p.
Lipovetsky M.N. Once Again About Progressor’s Complex // Neprikosnovenniy zapas, №1(99). (date of the address: 04.03.2026).
Miloslavskaya V.V. Mythopoetics and Intertextuality as a Way to Expand the Artistic Space of the Strugatsky Brothers’ Fairy-Tale «Monday Begins on Saturday» // Gumanitarniye y yuridicheskiye issledovaniya, 2014. №1.: 171-174.
Osenev I.A. Fiction of Our Time: The Newest Collected Works by the Strugatsky Brothers // Nauka v megapolise. Issledovaniya molodykh uchenykh, 2024. №4(39). (date of the address: 18.03.2026).
Rybakov V.M. The Voice of the Wishful Future. To the 100^th Anniversary of Arcady Strugatsky // Literaturnaya Gazeta, 2025. №34(6998).: 19.
Skalandis A. The Strugatsky Brothers. Moscow: AST, 2008: 702 p.
Strugatsky A.N., Strugatsky B.N. Monday Begins on Saturday. Tale of the Troika (2 ex.): Science Fiction Novels. Moscow: AST, St. Petersburg: Terra Fantastica, 2000: 608 p.
Strugatsky A.N., Strugatsky B.N. Collection of works. Vol. 5. 1967-1968. Tale of the Troika; Tale of the Troika – 2; The Inhabited Island. Moscow: AST, 2025: 608 p.
Strugatsky B.N. Comments on the Past. Moscow: AST, 2018: 318 p.
Troikas of NKVD USSR. The Great Russian Encyclopedia. (date of the address: 12.02.2026).
Chzhou Ts. Techniques for Expressing Intertextuality and Their Functions in the Novella by the Strugatsky Brothers «Monday Begins on Saturday» // Mir nauki, kul'tury, obrazovaniya, 2024. №1(104).: 578-580.
Kozlovsky E.Z. Comic Codes in the Strugatskys Tales: «Monday Begins on Saturday» and «Tale of the Troika». Moscow: 1994: 272 p.