Аннотация. В статье рассматривается эволюция африканской темы в творчестве Н.С. Гумилева в связи с его биографией не только поэта, но и путешественника и исследователя. Для раскрытия многообразия африканской поэзии предложена трехэтапная периодизация творчества, основанная на трех критериях. Показано, как реальный опыт, полученный в личных поездках и экспедициях, преображается в поэтический миф, а сама Африка становится частью судьбы поэта.
Ключевые слова: русская поэзия, Н.С. Гумилев, образ Африки, творческая эволюция.
Поездки и исследовательские экспедиции в Африку явились первоосновой для формирования того поэтического мира, который присущ только Н.С. Гумилеву – мира экзотического, далекого и странного.
Гумилев – не кабинетный поэт, черпавший поэтические образы исключительно из своих отвлеченных фантазий. Его творчество основывалось на реально прожитом опыте путешествий и экспедиций, в который входили и встречи с людьми иных культур, и многодневные походы по африканской жаре, и риск, сопровождавший пребывание в незнакомой и чуждой среде. Такое соединение поэтического и жизненного создает неповторимый стиль и энергию африканских текстов Гумилева.
Для того чтобы цельно изучить эволюцию африканской темы в творчестве поэта, необходимо рассмотреть отдельные стихотворные тексты в соответствии с хронологией их написания и прослеживая характерные мотивы и изменения «души» лирического героя. Оба этих аспекта неотделимы друг от друга, так как в достаточной степени понять мотивы возможно, лишь изучив эволюцию лирического героя, который, в свою очередь, соотносится с личностью самого Гумилева, является отражением его внутренних переживаний, душевных поисков и смыслов.
Путешествия в Африку здесь – главный, но не единственный критерий, по которому выделены данные этапы, актуальны и иные факторы, объединяющие биографию с поэтикой. Исследователь творчества Гумилева Ф.Э. Уде пишет: «Последовательность расположения африканских стихов Н. Гумилева имеет свою логику. Каждое стихотворение – это степень познания поэтом загадочного континента: в начале – это ассоциации, которые вызывает увиденное у русского человека <…> По мере продвижения вглубь континента у поэта складывается более глубокое впечатление об увиденном: это целые страны, народы, населяющие Африку, культура африканских племен. Соответственно, появляется новый цикл стихов «Шатер», подробно рассказывающий об африканском путешествии поэта…» [7].
Для точности нашей периодизации мы используем три взаимосвязанных параметра:
- биографический (наличие либо отсутствие личного опыта посещения африканского континента);
- тип лирического героя (его позиция относительно Африки);
- тип репрезентации Африки (как воссоздается образ континента в текстах автора).
Такая модель поможет уйти от упрощенной дихотомии «был – не был». Наличие путешествий и личных поездок важно, однако более важным критерием является то, как автор пишет об этом опыте: наблюдает со стороны, как зритель, участвует в событиях, подобно исследователю-этнографу, или же вовсе вбирает в себя Африку как часть собственной души и истории жизни, превращает континент в священное место. Три этих измерения (биография, позиция героя, способ репрезентации континента) дали объемную картину эволюции африканского творчества и позволили выделить три этапа данной эволюции: книжный, эмпирический и синтетический.
Благодаря такой схеме анализа прояснился не только вектор изменений лирического героя, который из года в год, от одной поездки в Африку до другой всё лучше и лучше узнавал весь бытийный и культурный ландшафт континента, сколько сложная диалектика его «души» и художественная трансформация.
Подобная модель позволила увидеть внутренний механизм становления личности самого поэта. Он не просто постепенно узнавал Африку, но обретал её внутри себя как часть собственной судьбы. Первый этап – мечта, отдаленный романтический мир. Второй этап – первое столкновение с реальностью континента, однако с существенным разрывом в этом опыте с поэтической трансформацией этого опыта в стихи. Третий этап – становление Африки священной, обретение в ней поэтом духовного дома.
Итак, раскроем подробнее каждый из этапов эволюции.
- Книжный этап (1906-1908)
Это период до посещения Гумилевым африканского континента (первая поездка состоялась в 1907 или 1908 году и имела туристический характер). Лирический герой на данном этапе – поэт-мечтатель, который не является участником событий, он лишь рассказчик «веселых сказок таинственных стран». В репрезентации Африки отсутствует этнографическая и культурная конкретика, все образы «книжные» (жираф, гиена, Нил, озеро Чад – мифологемы, а не топонимы). Основные тексты: «Мореплаватель Павзаний» (1906), «Жираф», «Гиена», «Озеро Чад» (1907).
В ранний период, когда поэт еще не бывал в Африке, образы его творчества основывались и собирались из европейской литературы и живописи, которую молодой поэт в те годы изучал. Например, в известном стихотворении «Жираф» присутствует условное озеро Чад, которого поэт ни разу к тому моменту не видел, сказочный жираф с «волшебным узором» и обобщенные экзотические сюжеты – «черная дева» и «страсть молодого вождя», не имеющие этнографической привязки. Всё это впечатления из прочитанных книг. Об этом аспекте писал один из биографов поэта А. Давидсон в своей книге «Муза странствий Николая Гумилева»: «Существует... прочно утвердившееся мнение, что первый раз Гумилев побывал в Африке еще в 1907 году, отправившись туда впервые из Парижа» [5, c. 35]; между тем «его жирафы и леопарды... порождены не подлинным морским и тропическим миром, не Африкой, а Монпарнасом... навеяны… Леконтом де Лилем, Бодлером, Кольриджем, Стивенсоном, Киплингом» [5, c. 42].
Позиция лирического героя – это взгляд из далекой от Африки Европы, из России, из «тяжелого тумана» серых будней, и в этом смысле Африка – лекарство от этого «тумана», попытка уйти от реальности в мир «таинственных стран». Данный этап есть отправная точка во всем африканском творчестве, так как без мечты, без образа далекой волшебной Африки не было бы последующих реальных путешествий и экспедиций, которые преобразят африканский мир Гумилева.
- Эмпирический этап (1909-1913)
Этот этап логически можно разделить на две фазы:
Фаза 2-А. Разведка и дебют личного опыта (1909-1911)
Ключевым событием здесь является начало систематического сбора этнографического материала. Гумилев впервые видит Африку не как турист и не как охотник за экзотикой, а как исследователь. В стихотворениях по-прежнему значимой ролью обладает книжность (сборник «Жемчуга»), однако в письмах и дневниках, которые ведет в то время поэт, возникает голос реальности. Гумилев наконец-то ощущает Африку телесно.
Здесь возникает некий разрыв между тем, что реально пережито, и тем, что в этот период написано – это важнейший аспект «эмпирического» этапа. В своих письмах Гумилев фиксирует то, что в это время не входит в стихи: боль от сбитых ног, воспаленный глаз, сильнейшая жара. «Солнце палит немилосердно, негры голые. Настоящая Африка», – это фраза из письма В.Я. Брюсову, где книжный миф, почерпнутый из искусства, сталкивается с реальностью [4, с. 143]. Однако в своих стихотворениях Гумилев использует приемы стилизации, например в цикле «Абиссинские песни» в стихотворениях «Военная», «Пять быков», «Невольничья», «Занзибарские девушки», пытаясь дать «голос» носителям традиционной местной культуры. В стихах он говорит от лица африканцев: раба, владельца быков, бедного абиссинца, делая это через условную, фольклорную маску. Эту стилизацию можно назвать переходным периодом, в котором у автора уже имеется реальный эмпирический опыт, но окончательный вариант языка для прямой передачи этого опыта еще не найден, поэтому поэт находит обходной путь в виде стилизации, позволяя африканцам рассказывать собственные истории, при этом сам автор остается в стороне.
Фаза 2‑Б: Научная экспедиция и прорыв достоверности (1913)
Поэзия в этот период ставится на паузу: Гумилев сосредоточен в первую очередь на научных изысканиях и полевой работе. В мировоззрении поэта накапливается множество данных об объекте его научных исследований, это дает Гумилеву важнейшую основу для будущего творчества: теперь он знает африканский континент, его страны и народы не только по книгам и даже не по первому впечатлению, а через призму реального наблюдателя.
Научная экспедиция 1913 года меняет сам статус Гумилева – теперь он официальный представитель Академии наук, который направляется в Африку для сбора этнографических коллекций для Кунсткамеры. Гумилев использует в своем дневнике экзотическую лексику, вводит множество реалий абиссинского быта: шама, нагадрас, энджера и другие в попытке передать всю специфику африканской жизни. Это совсем не похоже на стилизацию, как в «Абиссинских песнях», теперь это прямая фиксация увиденного. Н.Ю. Воробьева отмечает, что для Гумилева специфика экзотической номинации реалии доносила «аромат чужой жизни и быта» [2].
В этот момент работа Гумилева как поэта практически останавливается, но именно в этой экспедиции начинает формироваться тот взгляд исследователя, точная, систематическая оптика, которая проявится позднее – уже на третьем, «синтетическом», этапе. В этот период Гумилев пишет единственное стихотворение «Африканская ночь», в котором уже видно, как сливается воедино реальный опыт и поэзия. Данное стихотворение – не ретроспекция или стилизация, а прямая фиксация чувств и переживаний, которые возникли непосредственно в научной экспедиции. Но опыту нужно было время, чтобы он переварился и выкристаллизовался в душе поэта.
- Синтетический этап (1917-1921)
В этот период Гумилев живет в России. Экспедиции в Африку стали фактами истории, больше поэт туда не вернется. Однако в эти годы создаются главные «африканские» книги. Среди них сборники «Мик», «Шатер», стихотворения «Вступление» («О тебе, моя Африка, шепотом…»), «Эзбекие» и др. Трансформация лирического героя на этом этапе завершается, выливается в свою конечную форму. Лирический герой теперь не просто «смотрит на Африку», он воспринимает её как часть собственной жизни. Ю. Айхенвальд называл Гумилева «поэтом географии», который «опоэтизировал и осуществил географию, ее участник, ее любящий и действенный очевидец» [1, c. 267]. Репрезентация Африки выглядит следующим образом:
- присутствует этнографическая конкретика;
- мифологизация пережитого – Африка становится родиной духа лирического героя и самого автора;
- происходит расширение жанрового диапазона (поэма «Мик»).
Парадокс «синтетического» этапа заключается в том, что самые сильные, достоверные стихи об Африке написаны в то время, когда африканский континент остался навсегда в прошлом. Но в этом и заключается механизм третьего этапа –пространственная и временная дистанция позволила поэту синтезировать весь свой опыт, преображая его в поэзию. Так, в сборнике «Шатер» этнографическая точность соединяется с личной памятью поэта («как любил я бродить по таким же дорогам» из стихотворения «Абиссиния») и мифологизированным представлением об Африке как священном месте («о тебе, моя Африка, шепотом в небесах говорят серафимы» из стихотворения «Вступление»). Африка больше не отвлеченный далекий «волшебный» мир, подобно тому, как это было в «Жирафе», и уж точно не дневник с полей, а гораздо глубже: Африка – духовная родина, священное место, в котором поэт мечтает однажды умереть:
Дай за это дорогу мне торную,
Там, где нету пути человеку,
Дай назвать моим именем черную,
До сих пор неоткрытую реку;
И последнюю милость, с которою
Отойду я в селенья святые,
Дай скончаться под той сикоморою
Где с Христом отдыхала Мария [3, c. 12-13].
Строки «дай скончаться под той сикоморою, где с Христом отдыхала Мария» возводят образ Африки в статус священного, ставшего неотъемлемой частью судьбы. Поэт хочется соединиться с Африкой вновь в самом конце своей жизни, умерев именно на континенте, начиная оттуда путь в вечность. Лирический герой почти всех стихотворений этапа – это носитель реального пережитого опыта, участник событий, для которого «моя Африка» становится уже не просто фигурой речи. Е.Ю. Куликова в статье об африканских мотивах подчеркивает, что в «Шатре» личные впечатления предстают одновременно «вымышленными и прожитыми, вычитанными из книг и пройденными сотнями дорог», а лирическое «я» обретает «масочную структуру» [6, с. 76]. Это ключевое наблюдение: поэт не просто вспоминает – он создает миф, в котором его собственный опыт становится частью вечной Африки.
Итак, наибольший сдвиг в репрезентации Африки происходит не непосредственно после поездок, но уже после них, в момент ретроспекции, когда опыт пережит и отлит в форму.
Такая трехэтапная периодизация позволяет нам сделать следующий вывод: эволюция африканской темы в творчестве Гумилева отнюдь не линейна, она зависит не от постепенного проходящего из года в год «узнавания» Африки, так как важна здесь и ретроспекция, с помощью которой на «синтетическом» этапе поэт видит континент. Нельзя утверждать, будто после каждой поездки Гумилев писал все достовернее или лучше. Сравнивая первый и последний этапы, мы видим, что «Жирафа», написанного до поездок, и «Абиссинию», написанную после всех путешествий, разделяет не только большой промежуток времени, но и сам образ мышления об Африке, о ее культуре, о людях в ней. Только благодаря временной и пространственной дистанции Гумилев создает тот самый синтез реального опыта и мифа, который делает последний этап творчества с итоговым сборником «Шатер» не просто «учебником географии в стихах», а книгой о судьбе поэта, тесно связанного с африканским континентом. Африка становится часть его самого.
Список литературы:
- Айхенвальд Ю. Силуэты русских писателей. Т. III. Новейшая литература. Берлин: Книгоиздательство «Слово», 1923. 304 с.
- Воробьёва Н.Ю. Экзотическая лексика в «Африканском дневнике» Николая Гумилева как отражение сферы интересов поэта-путешественника // Отечественная филология, 2014. №1. С. 44-49.
- Гумилев Н.С. Полное собрание сочинений: в 10 т. Т. 4. Стихотворения. Поэмы (1918-1921) / Отв. ред. тома Ю.В. Зобнин. М.: Воскресенье, 2001. 394 с.
- Гумилёв Н. Полное собрание сочинений: в 10 т. Т. 8. Письма / Отв. ред. тома Ю.В. Зобнин. М.: Воскресенье, 2007. 640 с.
- Давидсон А.Б. Муза странствий Николая Гумилева. М.: Наука, 1992. 319 с.
- Куликова Е.Ю. Африканские «картинки из книжки старинной» Н. Гумилева // Сибирский филологический журнал, 2010. № 4. С. 76-83.
- Уде Ф.Э. Способы отражения образа Африки в произведениях Н.С. Гумилева // Известия ВГПУ, 2007. №2. С. 37-40.
The Evolution of African Theme in N.S. Gumilev's Poetry
Kuroptev A.A.,
undergraduate of 2 course of the Moscow City University, Moscow
Research supervisor:
Gromova Alla Vitalievna,
Professor of the Department of Philology at the Institute of Humanities of the Moscow City University, Doctor of Philology, Professor
Abstract. The article examines the evolution of N.S. Gumilev's African work, linking it directly with his biography not only as a poet, but also as a traveler and researcher. A three-stage periodization of creativity based on three criteria is proposed to reveal the diversity of African poetry. It shows how the real experience gained in personal trips and expeditions is transformed into a poetic myth, and Africa itself becomes part of the poet's destiny.
Keywords: Russian poetry, N. S. Gumilev, image of Africa, creative evolution.
References:
- Аichenwald Yu. Silhouettes of Russian writers. Vol. III. The latest literature. Berlin: Slovo Publishing House, 1923. 304 p.
- Vorobyova N.Y. Exotic vocabulary in Nikolai Gumilev's «African Diary» as a reflection of the field of interests of the poet-traveler // Russian philology. №1.: 44-49.
- Gumilyov N. Complete Works: in 10 vols. Vol. 4. Verses. Poems (1918-1921) / Responsible editor of the volume Yu.V. Zobnin. Moscow: Voskresenie, 2001. 394 p.
- Gumilyov N. Complete Works: in 10 vols. Vol. 8. Letters. / Responsible editor of the volume Yu.V. Zobnin. Moscow: Voskresenie, 2007. 640 p.
- Davidson A.B. The Muse of Nikolai Gumilev's Wanderings. Moscow: Nauka Publ., 1992. 319 p.
- Kulikova E.Y. African «pictures from an old book» by N. Gumilev // Siberian Philological Journal, №4.: 76-83.
- Ude F.E. Ways of reflecting the image of Africa in the works of N.S. Gumilev // Izvestiya VGPU, №2.: 37-40.