Выпуск: №3(85) Исследования молодых ученых

Раздел: Лингвистика и междисциплинарные исследования языка и речи

Опубликовано: 13 марта 2026

Код уникальной десятичной классификации: 811.581

Автор: Петрив Анастасия Витальевна

студент 4 курса, Московский городской педагогический университет (МГПУ), г. Москва, e-mail: PetrivAV405@mgpu.ru

Научный руководитель: Банкова Людмила Львовна

доцент кафедры китайского языка Института иностранных языков Московского городского педагогического университета (МГПУ)

кандидат филологических наук

Аннотация. В статье рассматривается эволюция понятия «языковая игра» в философии и лингвистике – от трактовки Л. Витгенштейна до современных отечественных исследований. Анализируются основные подходы к определению языковой игры, а также выявляются существующие теоретические расхождения, в частности тенденция к отождествлению языковой игры с поэтической функцией языка. Обосновывается необходимость разграничения данных понятий и расширения представлений о пространстве бытования языковой игры. Предлагается рассматривать языковую игру как преднамеренное экспериментирование с языковыми средствами всех уровней, ориентированное на комический или игрово-оценочный эффект и реализующееся преимущественно в повседневной коммуникации.

Ключевые слова: языковая игра, лингвистика, поэтическая функция языка, речевое поведение, философия языка.

Понятие «языковая игра» впервые было введено в научный оборот австрийским философом Людвигом Витгенштейном в его фундаментальной работе «Философские исследования» [4]. Именно в этом труде язык был осмыслен не как замкнутая система правил и знаков, а как живое средство общения, функционирующее в разнообразных жизненных ситуациях. Термин «языковая игра» использовался Л. Витгенштейном для описания простейших форм лингвистической коммуникации и был призван подчеркнуть, что говорить на языке является компонентом деятельности или формой жизни [4, с. 7].

Л. Витгенштейн считал, что смысл высказывания определяется не только его структурой, но прежде всего контекстом употребления, то есть ситуацией, в которой это высказывание произносится. В рамках его концепции любой акт речи рассматривается как особая языковая игра, в которой носители языка экспериментируют со значениями слов, словосочетаний и устойчивых речевых оборотов. В новых жизненных ситуациях эти значения трансформируются, изменяются и получают новые смысловые оттенки. Проиллюстрируем это на примере из китайского языка. Так, слово 意思 «смысл, идея» может приобретать совершенно разные значения в зависимости от контекста. В одной ситуации оно может означать «Что это значит?», в другой – «Это просто знак внимания / подарок», а в третьей – «Он мне нравится» (иметь к кому-то интерес). Данный пример демонстрирует, как одно и то же слово участвует в различных «языковых играх», где его значение определяется конкретной коммуникативной ситуацией и намерениями говорящих. Аналогично, в современном китайском интернет-сленге слово 恐龙 «динозавр», используется для обозначения некрасивой девушки, что является ярким примером переосмысления языковых единиц в новой социальной среде. При возникновении иных видов деятельности языковые единицы, модели и формы речи постоянно переосмысливаются. Благодаря тесной взаимосвязи речи и практической деятельности устаревшие языковые модели и значения слов постепенно теряют актуальность, уступая место новым. Таким образом, каждое новое высказывание является реализацией языковых единиц в новой коммуникативной ситуации, то есть участвует в переосмысленной языковой игре.

Согласно Л. Витгенштейну, многообразие языковых игр не является статичным: одни игры возникают, другие устаревают и забываются. Каждая такая игра функционирует по своим специфическим правилам, которые определяют легитимность использования тех или иных выражений в конкретном контексте. При этом подчеркивается, что языковая игра может быть как «чистой» (состоящей только из речевых актов, например, шутка или рассказ), так и «нечистой», включающей в себя внелингвистические факторы и практические действия (上海三菱电梯: 上上下下的享受 «Лифт Shanghai Mitsubishi: удовольствие на каждом этаже»). Важно, что даже процесс перевода с одного языка на другой Л. Витгенштейн относит к самостоятельному виду языковой игры, где правила определяются необходимостью соотнесения смыслов в разных коммуникативных системах. Так, языковая игра предстает как динамическая система, где слова выступают в роли инструментов, а их значение полностью зависит от правил и целей конкретной игровой ситуации, порой опираясь на диффузную семантику лексической единицы [2].

Со временем введённое Л. Витгенштейном понятие получило широкое распространение не только в философии, но и в лингвистике, культурологии и теории коммуникации. Его идеи нашли развитие в работах Х.-Г. Гадамера («Истина и метод») [5], а также в отечественных исследованиях М.С. Козловой [10] и А.Ф. Грязнова [8], которые рассматривали языковую игру как форму речевого поведения, отражающую динамику культурных и социальных изменений.

В отечественной лингвистике термин «языковая игра» получил широкое распространение после выхода коллективной монографии Е.А. Земской, М.В. Китайгородской и Н.Н. Розановой «Русская разговорная речь» [9]. Авторы предложили обозначать «языковой игрой» намеренные отклонения от языковых норм, возникающие тогда, когда говорящий экспериментирует с формой речи, придавая ей эстетический характер. Они рассматривали языковую игру как широкий спектр речевых проявлений – от простых шуток и каламбуров до метафор и перифраз. С одной стороны, авторы признавали, что факты языковой игры свойственны повседневной разговорной речи, однако, с другой – не проводили чёткой грани между языковой игрой и поэтической функцией языка. Исследователи утверждают, что приемы, лежащие в основе языковой игры, те же, что издавна использовались в поэтических произведениях речи. Таким образом, авторы ограничили пространство существования языковой игры, и термин фактически стал дублировать уже существующее в лингвистике понятие (о соотношении термина и понятия подробно см. [7]).

Новый виток развития теории языковой игры связан с работами Т.А. Гридиной [6] и В.З. Санникова [14], которые заложили основы её современного понимания. Т.А. Гридина понимает языковую игру как «…форму деканонизированного речевого поведения говорящих, реализующую прагматические задачи коммуникативного акта с категориальной установкой на творчество» [6, с. 7].

Принципиально важное уточнение в понятие «языковая игра» внёс В.З. Санников, разграничив случаи собственно языковой игры – намеренного использования тропов и фигур речи, основанного на нарушении языковых норм, и ситуативных шуток, опирающихся на комизм жизненных обстоятельств. По мнению В.З. Санникова, механизм, лежащий в основе языковой шутки, опирается на знание системы языковых единиц, правил их употребления и определённого набора способов творческой интерпретации этих единиц через преднамеренное нарушение языковых норм с целью создания комического эффекта. Такое разграничение позволило рассматривать языковую игру как самостоятельное языковое явление [14].

В начале XXI века интерес к феномену языковой игры значительно возрос. И.В. Цикушева еще более суживает понятие «языковая игра», определив ее как «осознанное и целенаправленное манипулирование экспрессивными ресурсами речи, обусловленное установкой на реализацию комического эффекта» [15, с. 170]. Исследователь отмечает, что для успешного функционирования такой игры автор должен не просто проявлять фантазию, но и глубоко знать систему языка, чтобы умело обходить его нормы. Языковая игра всегда предполагает целенаправленный отказ от речевых стереотипов и обязательное наличие адресата, способного оценить авторский замысел. Благодаря использованию уникальных приемов на разных уровнях текста игра становится важным фактором, формирующим структуру высказывания и создающим особый художественный эффект.

Однако, несмотря на расширение эмпирической базы исследований, понятие «языковой игра» в отечественной лингвистике по-прежнему остается неоднозначным: его нередко отождествляют с поэтической функцией языка, что необоснованно сужает как сферу проявления языковой игры, так и ее функциональные возможности. Между тем языковая игра не ограничивается художественным или эстетически маркированным использованием языка, а проявляется в самых разных типах коммуникации. Языковая игра проявляется как в устной, так и в письменной речи и является неотъемлемой частью повседневной речевой практики носителей языка. Более того, она существовала задолго до появления письменности, что подтверждается её активным использованием в устной речи детьми, ещё не освоившими письменное общение. Поэтому основным пространством существования языковой игры следует считать повседневную речь, что позволяет рассматривать её как самостоятельное языковое явление, отличное от поэтической функции языка [8].

Проанализированный материал позволяет сделать вывод о необходимости более комплексного и уточнённого определения понятия «языковая игра». Представляется обоснованным рассматривать языковую игру не как исключительно художественное явление, а как неотъемлемый элемент общего коммуникативного пространства языка. На наш взгляд, определение языковой игры должно в обязательном порядке включать признак преднамеренности, поскольку она основана на осознанной установке говорящего на экспериментирование с языком, а также ориентированность на комический или игрово-оценочный эффект. Важно разграничивать языковую игру и речевую ошибку. Если ошибка представляет собой неосознанное нарушение нормы из-за незнания правил, то игра – это осознанный шаг в сторону отклонения от нормы [13]. Например, фраза «я кушаю вкусную еду» может быть ошибкой стиля, но фраза «я кушаю вкусную еду в кушательной комнате» – это уже языковая игра (намеренное избыточное словообразование для создания комического эффекта). Существенным является и то, что языковая игра реализуется с использованием языковых средств всех уровней – от фонетического и словообразовательного до лексического, синтаксического и прагматического (см. таблицу 1).

Таблица 1. Языковые уровни реализации языковой игры

Уровень языка	Пример
Фонетический	«Ни дать ни взять – взять и дать»
Морфологический	«Он не просто директор, он архидиректор!»
Лексический	«Стричь волосы в парикмахерской – это парик-махерство»
Синтаксический	«Я вас любил: любовь еще, быть может... а может, и не быть»

Кроме того, языковая игра характеризуется широким пространством существования, прежде всего в сфере повседневной устной речи, но также и в письменной коммуникации, включая медиа, рекламу и художественные тексты.

Функционально языковая игра многогранна. Ее креативная функция проявляется в создании новых смыслов. Например, в интернет-дискурсе часто возникают слова-гибриды, такие как «инфоцыгане» или «зумеры», которые изначально несли игровой характер. Экспрессивная функция позволяет выразить отношение к ситуации. Так, использование уменьшительно-ласкательных суффиксов в ироничном контексте («какой «миленький» штраф пришел») превращает обычное высказывание в оценочную игру. Воздействующая функция наиболее ярко проявляется в рекламе и медиа-заголовках, где игра слов заставляет потребителя запомнить бренд, придав ему благозвучие и положительные ассоциации [1, с. 301]. Например, в слогане 香约美食，味你而来 «Ароматная встреча специально для тебя» используется омонимия на основе 香 / 相 и 味 / 为, в результате формируется двойной смысл «аромат зовёт на встречу» и «вкус создан специально для тебя»). Эстетическая функция реализуется через удовольствие от формы, что часто встречается в заголовках СМИ, использующих прецедентные тексты [3]; [12]. Наконец, коммуникативная функция помогает «разрядить» обстановку в общении через шутку или каламбур, способствуя установлению контакта.

Таким образом, языковая игра предстает как сложное, многофункциональное и универсальное языковое явление, требующее широкого и непротиворечивого теоретического осмысления.

Список литературы:

1. Банкова Л.Л. Концептуализация числа два в китайской лингвокультуре // Вестник Удмуртского университета. Серия История и филология. 2024. Т. 34. №2. С. 298-305.
2. Банкова Л.Л. О числительных с диффузной семантикой в китайском языке // Ученые записки Казанского университета. Серия: Гуманитарные науки, 2022. Т. 164. №5. С. 97-109.
3. Борисова Е.Г. Рекламный дискурс: в чем его особенности? // Медиалингвистика, 2018. Т. 5. №4. С. 436-444.
4. Витгенштейн Л. Философские исследования / пер. с нем. Л. Добросельского. М.: АСТ, 2018. 352 с.
5. Гадамер Х.-Г. Истина и метод: Основы филос. герменевтики: Пер. с нем. / Общ. ред. и вступ. ст. Б.Н. Бессонова. М.: Прогресс, 1988. 704 с.
6. Гридина Т.А. Языковая игра: стереотип и творчество. Екатеринбург: Урал. ГПИ, 1996. 215 с.
7. Гринев-Гриневич С.В., Сорокина Э.А., Молчанова М.А. Еще раз к вопросу об определении термина // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: Теория языка. Семиотика. Семантика, 2022. Т. 13. №3. С. 710-729.
8. Грязнов А.Ф. Язык и деятельность: Критический анализ витгенштейнианства / предисл. А.Ф. Зотова. Изд. 2-е, доп. М.: Книжный дом «ЛИБРОКОМ», 2009. 152 с.
9. Земская Е.А., Китайгородская М.В., Розанова Н.И. Языковая игра // Русская разговорная речь: Фонетика. Морфология. Лексика. Жест. М.: Наука, 1983. С. 172-214.
10. Козлова М.С. Идея «языковых игр». Философские идеи Людвига Витгенштейна / отв. ред. М. С. Козлова. М.: ИФРАН, 1996. С. 5-25.
11. Лебедева Е.Б. Уточнение понятия «Языковая игра» в лингвистике // Язык и культура, 2014. №4(28). С. 48-63.
12. Маркетинговая лингвистика. Закономерности продвигающего текста. М.: ООО «ФЛИНТА», 2019. 164 с.
13. Парадоксальность нормы в языке и коммуникации : коллективная монография / Л.Л. Банкова, Л.И. Гришаева, В.В. Корнева [и др.]. Воронеж: Воронежский государственный педагогический университет, 2025. 204 с.
14. Санников В.З. Русский язык в зеркале языковой игры. М.: Язык русской культуры, 1999. 541 с.
15. Цикушева И.В. Феномен языковой игры как объект лингвистического исследования // Известия РГПУ им. А. И. Герцена. 2009. №90. С. 169-171.

On the definition of the concept «language play»: problems and solutions

Petriv A.V.,
student of 4 course of the Moscow City University, Moscow

Research supervisor:
Bankova Lyudmila Lvovna,
Associate Professor of the Department of the Chinese Language of the Institute of Foreign Languages of the Moscow City University, Candidate of Philological Sciences, Associate Professor

Аbstract. The article examines the evolution of the concept of «language game» in philosophy and linguistics, from Ludwig Wittgenstein's interpretation to contemporary Russian researchers’. It analyzes the main approaches to defining language game and identifies existing theoretical differences, particularly the tendency to equate language game with the poetic function of language. It argues for the need to distinguish between these concepts and expand our understanding of the domain of language game. It proposes viewing language game as intentional experimentation with linguistic means at all levels, oriented toward a comic or playful evaluative effect and realized primarily in everyday communication.
Keywords: language play, linguistics, poetic function of language, speech behavior, philosophy of language.

References:

1. Bankova L.L. Сlassification of Chinese cardinal numerals based on the accuracy of the numbers they denote // Proceedings of Kazan University. Humanities Series, Vol. 163. №4-5.: 194-206.
2. Bankova L.L. Conceptialization of numeral TWO in the Chinese linguoculture // Bulletin of Udmurt University. History and Philology Series, Vol. 34. №2.: 298-305.
3. Borisova E.G. The discourse of advertizing: peculiarities // Media Linguistics, 2018. 4. №5.: 436-444.
4. Wittgenstein L. Philosophical investigations (L. Dobroselsky, Trans.). Moscow: AST, 2018. 352 p.
5. Gadamer H.-G. Truth and method: fundamentals of philosophical hermeneutics (B.N. Bessonov, Ed. & Trans.). Moscow: Progress, 1988. 704 p.
6. Gridina T.A. Language game: stereotype and creativity. Yekaterinburg: Ural State Pedagogical Institute, 1996. 215 p.
7. Grinev-Grinevich S.V., Sorokina E.A., Molchanova M.A. Once again on the issue of defining a term // Bulletin of the Russian University of Friendship of Peoples. Series: Theory of Language, Semiotics, Semantics, 2022. Vol. 13. №3.: 710-729.
8. Gryaznov A.F. Language and activity: a critical analysis of wittgensteinianism (2nd ed., rev.). Moscow: Librokom, 2009. 152 p.
9. Zemskaya E.A., Kitaigorodskaya M.V., Rozanova N.I. Language game // Russian Colloquial Speech: Phonetics, Morphology, Lexicology, Gesture. Moscow: Nauka, 1983.: 172-214.
10. Kozlova M.S. The idea of «language games». Philosophical Ideas of Ludwig Wittgenstein / M.S. Kozlova (Ed.). Moscow: IPH RAS, 1996.: 5-25.
11. Lebedeva E.B. Clarification of the concept «language game» in linguistics // Language and Culture, 2014. Vol. 28. №4.: 48-63.
12. Marketing linguistics. Patterns of promotional text. Moscow: «Flinta» LLC, 2019. 164 p.
13. Paradoxicality of the norm in language and communication / L.L. Bankova, N.A. Fenenko, L.I. Grishaeva et al. : a collective monograph under the general editorship of L.I. Grishaeva and I.A. Merkulova. Voronezh: VSPU, 2005. 204 p.
14. Sannikov V.Z. Russian language in the mirror of the language game. Moscow : Yazyki Russkoy Kultury, 1999. 541 p.
15. Tsikusheva I.V. The phenomenon of the language game as an object of linguistic research // Izvestia: Herzen University Journal of Humanities & Sciences. 2009. №90.: 169–171.