По результатам межвузовской конференции
«Восток-Запад: исследования по всеобщей и отечественной истории»,
15 апреля 2025 года
Аннотация. Статья посвящена анализу мировоззренческих, политических и религиозных взглядов белого генерала барона Р.Ф. Унгерна, проведённому на основе мемуарных свидетельств, личных писем и протоколов допроса.
Ключевые слова: барон Унгерн, Гражданская война в России, Монголия, Белое движение.
Генерал-лейтенант барон Роман Фёдорович фон Унгерн-Штернберг является одной из самых интересных и противоречивых фигур в истории Белого движения. Немец по крови, потомок крестоносцев, представитель древнейшего баронского рода, родился в Австро-Венгрии, но вырос в России, службе которой посвятил всю жизнь. Несмотря на немецкое происхождение, барон Унгерн воевал в Первой мировой войне на стороне Российской империи против кайзеровской Германии в казачьих войсках, дослужился до есаула и заработал орден Святого Георгия 4-ой степени. В годы Гражданской войны одним из первых оказал вооружённое сопротивление революции, встав у истоков Белого движения на Дальнем Востоке вместе с Григорием Михайловичем Семёновым. В 1920 году, когда главные победы белых на Волге, под Тулой и Петроградом были уже позади, Унгерн выходит из подчинения атамана Семёнова и вторгается на территорию полунезависимой Монголии. Барону удалось освободить от китайцев Ургу, столицу Монголии, и восстановить теократическую монархию во главе с Богдо-гэгэном VIII. В мае 1921 г. Унгерн выступил в Северный поход в советскую Сибирь, в ходе которого был предан офицерами, пленён и расстрелян большевиками.
Фигура барона Унгерна была популярна в эмигрантской среде, в особенности у бывших участников Белого движения на Востоке России, о чём свидетельствует большое количество упоминаний об Унгерне в мемуарах, эмигрантской прессе и произведениях искусства. В СССР барона Унгерна вспоминали как главного врага советской Монголии, борьба с которым заложила основу союзнических отношений СССР и МНР.
Перестроечное время и особенно 90-ые и 00-ые характеризуются огромным всплеском интереса к Унгерну. Барон становился символом самых разнообразных идеологий. Его почитали за преданность монархической идее, называли предтечей фашизма, считали первым евразийцем-практиком. Роман Фёдорович часто мелькал в художественных произведениях, что ещё больше затмевало исторического Унгерна и выводило на передний план его мифологизированный образ в общественном сознании. Политические, мировоззренческие и религиозные взгляды «даурского барона» до сих пор вызывают споры не только у сторонников и противников Романа Фёдоровича, но и у профессиональных историков.
Целью настоящей статьи является определение, какими идеями действительно руководствовался барон Унгерн в ходе Гражданской войны в России на основе мемуарных свидетельств сослуживцев барона, его писем русским и китайским военачальникам, а также на основе протоколов допроса Унгерна большевиками.
Мемуарных свидетельств о Романе Фёдоровиче достаточно много. Бывшие унгерновцы охотно писали о бывшем командире, посвящая ему целые книги. Как уже было отмечено, Унгерн был популярен ещё у эмигрантов первой волны. Стоит обратить внимание, что далеко не все мемуаристы свидетельствовали об Унгерне с целью почтить память своего командира. Часть воспоминаний писалась участниками заговора против барона Унгерна. Задачей этих мемуаристов было оправдаться в глазах современников за предательство, намеренно спекулируя на темах жестокости и идеологических взглядов Унгерна. Также при анализе воспоминаний бывших белогвардейцев важно помнить, что на Западе у белоэмигрантов был признанный лидер (генерал Врангель, а после его смерти – каждый следующий глава РОВС), на Востоке же это место стремились занять разные военачальники и политические силы. В рамках данной полемики её участники часто обращались к деятельности барона Унгерна, объявляя его действия частью своей стратегии. Этот аргумент использовал атаман Семёнов, который на момент монгольского похода Унгерна де-факто уже не являлся его начальником.
Для начала анализа стоит обозначить несколько основных идей Унгерна, которые отмечают все мемуаристы и которые не противоречат его позиции, изложенной в письмах и на допросе у красных. Первая – монархизм. Он у Унгерна почти интернациональный: «Вы, Ваше Превосходительство, знаете, что моя цель это восстановление царей» [6], «Лично мне ничего не надо, я рад умереть за восстановление монархии, хотя бы даже и не своего государства, а другого» [7], «На вопрос, что побуждало его вести борьбу с Советской Россией и какие цели он преследовал в этой борьбе, Унгерн отвечал, что боролся за восстановление монархии. Идея монархизма – главное, что толкало его на путь борьбы» [1]. Вторая – непринятие любых революционных идей, радикальный традиционализм: «Вашему Превосходительству известна моя ненависть к революционерам, где бы они ни были» [7]. Третья – вера в будущую борьбу жёлтой и белой цивилизаций, создание Срединной империи как оплота традиционализма и альтернативы западной цивилизации: «Следующи[м] этап[ом] организованной работы в Азии, работы, идущей под лозунгом «Азия для азиатов», является образование Серединного Монгольского Царства, в которое должны войти все монгольские народы» [5], «Дальнейшая задача – соединение всех племен и верований Монгольского корня в одно независимое, могущественное Срединное государство» [8], «Пресловутая «жёлтая опасность» не существует для Унгерна. Он говорит, наоборот, о «белой опасности», об опасности европейской культуры с ее спутниками революциями» [1].
Исходя из перечисленных идей может сложиться впечатление, что участие Унгерна в российской Гражданской войне – случайное стечение обстоятельств, что Роман Фёдорович мыслил себя в других, более масштабных категориях, и что если он и участвовал в войне с большевиками, то в первую очередь против идеи большевизма, но не за Россию как таковую. Однако такая точка зрения не верна. Унгерн, несмотря на размах своих идей, продолжал отождествлять себя с русским государством, о чём свидетельствуют белые военачальники, имевшие дело с бароном. Так, например, участник Сибирского Ледяного похода генерал-майор В.А. Кислицин завершает свой очерк о бароне Унгерне словами:
«Во мнении этого идеалиста и горячего патриота, все силы и все средства должны были направляться на борьбу с большевиками. Ничего для себя. Всё для России. Отсюда становятся понятными и нетребовательность барона к удобствам, и почти полный отказ его от собственности, и его жестокость к корыстолюбцам и лицам, небрежно относящимся к обязанностям.
Что бы ни говорили о жестокостях барона и его сумасбродствах, надо признать, что это был выдающийся человек. Таких на редкость честных и преданных идее Белого движения людей слишком мало!» [3].
Автор мемуаров подчёркивает верность Белой идее, России, но ни слова не пишет о монголофильских взглядах Унгерна. Наконец, стоит дать слово и самому барону:
«Зная Вашу любовь к родине и глубокий патриотизм, я искренно уверен, что отзоветесь на мой горячий призыв для совместной со мной работы для освобождения дорогой для нас родины – Матушки России» [4].
Следующим важным аспектом для понимания мировоззрения барона являются его религиозные взгляды. Сам Роман Фёдорович называл себя на допросах у красных христианином: «Унгерн заявляет себя человеком, верующим в Бога и Евангелие и практикующим молитву. Предсказания Священного Писания, приведённые Унгерном в приказе его №15, захваченном в боях под Троицкосавском, он считает своими убеждениями» [1]. Достаточно подробно о религиозных взглядах барона писал его друг и сподвижник атаман Семёнов:
«Наряду с тем Роман Фёдорович был искренне верующим человеком, хотя взгляды его на религию и на обязанности человека в отношении её были достаточно своеобразны. Барон был твёрдо убеждён, что Бог есть источник чистого разума, высших познаний и Начало всех начал. Не во вражде и спорах мы должны познавать Его, а в гармонии наших стремлений к Его светоносному источнику. Спор между людьми, как служителями религий, так и сторонниками того или иного культа, не имеет ни смысла, ни оправданий, ибо велика была бы дерзновенность тех, кто осмелился бы утверждать, что только ему открыто точное представление о Боге. Бог вне доступности познаний и представлений о Нём человеческого разума.
Споры и столкновения последователей той или иной религии между собой неизбежно должны порождать в массах, по мнению барона, сомнения в самой сути существования Бога. Божественное начало во Вселенной одно, но различность представлений о Нём породили и различные религиозные учения. Руководители этих учений во имя утверждения веры в Бога должны создавать умиротворяющее начало в сердцах верующих в Бога людей на основе этически корректных отношений и взаимного уважения религий.
Вероотступничество особенно порицалось покойным Романом Фёдоровичем, но не потому, однако, что с переходом в другую религию человек отрекается от истинного Бога, ибо каждая религия по своему разумению служит и прославляет истинного Бога. Понимание Божественной Сути разумом человеческим невозможно. «Бога нужно чувствовать сердцем», всегда говорил он» [9].
По этому свидетельству видно, что Унгерн был не чужд идей синкретизма. Однако особенно важным является утверждение, что Роман Фёдорович был противником перехода в другую веру. Этот тезис Семёнова полностью противоречит уже сложившемуся мистическому образу Унгерна как убеждённого буддиста. Не менее интересное свидетельство Роман Фёдорович оставил красному журналисту В.Я. Зазубрину: «Вот Вы знаете Конфуция? Да у него, как и у вашего Ленина, как в коммунизме, ничего нет о Боге, о загробной жизни, всё только о том, как бы здесь устроить и установить порядок. Учение Конфуция религиозное учение. Учение вашего Ленина и коммунизм – тоже религия. Я полагал, что с религиозной идеей и такой сильной, как ваша, можно бороться только тем же оружием – религией. Коммунизму я противопоставил христианство» [2]. Здесь Унгерн выступает уже как убеждённый христианин. Роман Фёдорович ни слова не упоминает о буддизме. Из всех перечисленных свидетельств можно сделать вывод, что Унгерн проявлял большой интерес к другим вероучениям и не считал их ложными, однако сам оставался христианином и считал, что именно христианство подходит на роль альтернативы большевистскому учению.
Сделаем общий вывод. Барон Унгерн обладал крайне необычным мировоззрением. В его основе лежало религиозное представление о добре и зле, где добро отождествлялось с самодержавной монархией, а зло – с революционными либеральными и социалистическими идеями. Европейская «белая» культура, считал Унгерн, прогнила, и потому будет неизбежно заменена «жёлтой» культурой, сумевшей сохранить чистоту мировоззрения. Унгерн считал, что Россию ещё возможно спасти, и потому после освобождения Урги практически сразу двинулся в Сибирь. Роман Фёдорович, несомненно, патриот и отождествлял себя с российским государством, однако будущую российскую монархию он видел в союзе с китайской во главе с маньчжурской династией (Срединной империей), которая будет противостоять революционной западной идеи.
Список литературы:
- Допрос Р.Ф. Унгерна 27 августа 1921 г. в Троицкосавске // Кузьмин С.Л. Барон Унгерн в документах и мемуарах. М.: 2004. С. 201.
- Зазубрин В.Я. О том, кого уже нет (Унгерн). // Литературное наследство Сибири. Новосибирск, 1972. Т. 2. С. 35.
- Кислицин В.А. В огне Гражданской войны: мемуары. Харбин: Наш путь, 1936. С. 104.
- Письмо Р.Ф. Унгерна А.П. Кайгородову // Кузьмин С.Л. Барон Унгерн в документах и мемуарах. М.: 2004. С. 101.
- Письмо Р.Ф. Унгерна К. Грегори 20 мая 1921 г. // Кузьмин С.Л. Барон Унгерн в документах и мемуарах. М.: 2004. С. 159.
- Письмо Р.Ф. Унгерна Найман-вану. // Кузьмин С.Л. Барон Унгерн в документах и мемуарах. М.: 2004. С. 129.
- Письмо Р.Ф. Унгерна Чжан Куню 16 февраля 1921 г. // Кузьмин С.Л. Барон Унгерн в документах и мемуарах. М.: 2004. С. 102.
- Письмо Унгерна к вождям казахов // Кузьмин С.Л. Барон Унгерн в документах и мемуарах. М.: 2004. С. 161.
- Семёнов Г.М. О себе. Б. м.: 1938. С. 82.
The worldview of Baron Ungern
Ignatov N.G.,
student of 3 course of the Moscow City University, Moscow
Research supervisor:
Omelyanchuk Igor Vladimirovich,
Professor of the Department of Russian History, Institute of Humanities, Moscow City University, Doctor of Historical Sciences, Professor
Abstract. The article is devoted to the analysis of the ideological, political and religious views of the White General Baron R.F. Ungern, conducted on the basis of memoirs, personal letters and interrogation protocols.
Keywords: Baron Ungern, Civil War in Russia, Mongolia, White movement.
References:
- Interrogation of R.F. Ungern on August 27, 1921, in Troitskosavsk. // Kuzmin S.L. Baron Ungern in Documents and Memoirs. Moscow: 2004.: 201.
- Zazubrin V.Ya. About Someone Who Is No Longer There (Ungern). // Literary Heritage of Siberia. Novosibirsk: Vol. 2.: 35.
- Kislitsin V.A. In the Fires of the Civil War: Memoirs. Harbin: Nash Put’, 1936.: 104.
- Letter from R.F. Ungern to A. P. Kaigorodov. // Kuzmin S.L. Baron Ungern in Documents and Memoirs. Moscow: : 101.
- F. Ungern’s letter to C. Gregory, May 20, 1921 // Kuzmin S.L. Baron Ungern in Documents and Memoirs. Moscow: 2004.: 159.
- F. Ungern’s letter to Naiman‑van. // Kuzmin S.L. Baron Ungern in Documents and Memoirs. Moscow: 2004.: 129.
- F. Ungern’s letter to Zhang Kun, February 16, 1921. // Kuzmin S.L. Baron Ungern in Documents and Memoirs. Moscow: 2004.: 102.
- Ungern’s letter to the leaders of the Kazakhs. // Kuzmin S.L. Baron Ungern in Documents and Memoirs. Moscow:: 161.
- Semyonov G.M. About Myself. B. m., 1938.: 82.