Аннотация. Статья посвящена анализу пхунсу как организации пространства и легитимации власти на разных этапах истории Кореи. Показано, как, восходя к искусству фэншуй и опираясь на китайские учения, пхунсу было адаптировано к корейскому ландшафту и превратилось в самостоятельное учение, оказавшее существенное влияние на выбор мест для столиц, дворцов и усыпальниц. Рассмотрены процессы институционализации профессии геоманта, её включение в государственный аппарат, а также применение пхунсу в погребальной практике и современном градостроительстве.
Ключевые слова: Пхунсу, история Кореи, градостроительство, фэншуй, ландшафт.
Пхунсу чири соль (풍수지리설), что дословно переводится как «географическая теория о ветрах и водах», представляет собой древнее учение о гармоничном взаимодействии человека с природой. Это система знаний, объясняющая, как особенности ландшафта (горы, реки, направление ветра) влияют на удачу и благополучие в жизни человека [4, с. 156]. Возникнув под влиянием китайского искусства фэншуй, пхунсу со временем впитало в себя местные шаманские верования и обычаи [5, с. 10]. На протяжении столетий пхунсу оказывало значительное влияние на историю Кореи, градостроительство и повседневную жизнь.
Истоки пхунсу
Основу корейского искусства пхунсу составляют фундаментальные для восточноазиатской философии теория взаимодействия двух начал ым и ян (инь и ян) и учение о Пяти элементах (огонь, земля, металл, вода и дерево). Согласно этим представлениям, жизненная энергия ки (ци) циркулирует по земле, особенно вдоль горных хребтов, которые часто ассоциируются с «драконьими жилами». Идеальное место для строительства дома, храма или целого города должно быть защищено горами с севера, холмами с востока и запада, а на юге объект должна омывать чистая, но не слишком быстрая река. Такое расположение обеспечивает накопление положительной энергии и защиту от врагов [2, с. 311-312]. Возникновение пхунсу тесно переплетено с проникновением на Корейский полуостров буддизма и даосизма. Однако, попав на территорию с разнообразными шаманскими верованиями, китайский фэншуй был переработан и адаптирован к уникальному корейскому ландшафту, породив самостоятельное учение пхунсу.
Пхунсу в государстве Корё
Ключевой фигурой в становлении пхунсу считается монах Тосон (827-898 гг.) [3, с. 207]. Тосон хоть и жил в период упадка династии Силла, однако именно он, согласно легендам, предсказал процветание будущей династии Корё и выдающееся правление его основателя, а также оставил наставления по выбору благоприятных мест для построения храмов и городов. В молодости, уже после основного обучения в храме, монах активно практиковал аскетизм, а также отправлялся в династию Тан, чтобы сосредоточиться на даосских и буддийских учениях. Вернувшись в Корею, монах изучал географию полуострова в поиске уникальной энергии [6]. Авторитет Тосона был настолько высок, что основатель Корё, Ван Гон, ссылался на него в своём знаменитом «Десятичастном наставлении»: он призывал последующих правителей и чиновников не отклоняться от принципов, предложенных монахом. А уже спустя две сотни лет после его смерти, ван Сукчон (1095-1105 гг.) наградил Тосона посмертным титулом тэсонса (대선사), обозначавшим выдающихся монахов, достигших высшей степени просветления.
Уже в период раннего Корё, во многом благодаря наследию Тосона, пхунсу начало утверждаться как неотъемлемая часть корейской культуры и государственной политики. Выбор места для столицы, двора или королевской усыпальницы был не просто техническим вопросом, а актом политического и символического значения. Считалось, что благоприятное место привлекало порядок и процветание в династии, а истощение энергии или ошибки в выборе места, напротив, трактовались как признаки упадка и предвестники смуты. Одним из примеров того, что пхунсу стало важным элементом в структуре государства и приобрела политический характер, было восстание монаха Мёчхона в 1135 г., когда он, в соответствии с требованиями пхунсу, предлагал перенести столицу из Кэгёна в Согён (в наст. вр. – Пхеньян), однако восстание встретило сопротивление, и оно было подавлено Ким Бу Сиком (автором известного исторического труда «Самгук саги») [3, с. 210].
Пхунсу в государстве Чосон
С началом династии Ли в 1392 г. значение пхунсу не уменьшилось, а, наоборот, – возросло многократно, несмотря на смену фокуса с буддизма на неоконфуцианство. Новые правители нуждались в легитимации своей власти, и искусство пхунсу сыграло в этом значительную роль. Легитимность новой власти подкреплялась выбором нового места для столицы – Ханяна (в наст. время Сеул). Геоманты объясняли, что это место идеально подходит для столицы государства: с севера, востока и запада город окружен горами, а с юга омывается рекой Ханган – такое расположение является идеальным с точки зрения накопления и сохранения энергии ки, что сулило долгое процветание династии [6]. Такое благоприятное расположение должно было, по предсказаниям, обеспечить тысячелетнее существование Чосон. Строительство королевских дворцов, например, Кёнбоккуна и Чхандоккуна, строго подчинялись канонам пхунсу. Расположение тронного зала, ориентация ворот и даже символика росписей – всё должно было отражать гармонию ым-ян и Пяти элементов [2, с. 314-315].
В этот период происходит и институционализация самой профессии геоманта. Если в Корё ими были в основном буддийские монахи, то в Чосон пхунсу становится светской профессией, постепенно внедрённой в государственный аппарат. Геоманты проходили строгую систему подготовки и аттестацию, а набирались они из числа представителей «срединного сословия» чунъин [5, с. 158-159]. Экзамены требовали глубоких знаний китайских канонов по географии и астрономии, что превращало пхунсу из мистической практики в систематизированное учение и знание. В обязанности геомантов входил не только выбор места для построения дворцов или усыпальниц, но и астрологические расчёты, определение благоприятных дат для важных мероприятий.
Примером развития географического знания и теоретической мысли Чосон является книга «Тхэнничи» («택리지», «Описание избранных мест для жительства», написанную корейским ученым Ли Джунхваном (이중환) в 1751 г.), в которой анализируются особенности корейского пространства, в т.ч. его энергетические качества. В книге рассмотрены не только природные и экономические характеристики местности, но и те параметры, которые определяют ее благоприятные или неблагоприятные с точки зрения пхунсу характеристики для жизни людей и управления государством.
Интерес к ландшафту и его скрытой энергетике (которая в пхунсу считалась источником жизненной силы ки) ярко проявился и в искусстве эпохи Чосон. Одним из примеров является знаменитая картина «Кымганчондо» («금강전도», «Полный вид горы Кымгансан» 1734 г., художник Чон Сон), где подчеркивается сакральность и внутренняя энергия природного пространства. Гора Кымгансан выступает не только объектом эстетического созерцания, но и важным символом, вокруг которого выстраиваются размышления о связи между природой, государством и судьбой народа.
Особенности пространственного положения Кэгёна и Ханяна в системе пхунсу
Кэгён (개경), столица государства Корё, был размещён в центральной зоне Корейского полуострова, неподалёку от точки соединения рек Есонган (예성강) и Имджинган (임진강). Городская территория располагалась в замкнутой впадине, которую обрамляли сравнительно невысокие хребты Сонаксан (송악산), Чхонмасан (천마산), Сонгосан (성거산) и Гуксабон (국사봉), и именно такая конфигурация местности формировала для него своеобразный энергетический фон и считалась в пхунсу особенно благоприятной. В геомантической литературе Кэгён описывается как типичный пример чанпхунгук (장풍국) – закрытого «сосуда», где жизненная сила не рассеивается, а накапливается и удерживается. Главным источником подпитывающего импульса выступал массив Огвансан (오관산), а совокупность рельефа и очертаний участка трактовалась как мощная земляная структура, способствующая концентрации потока Ки [6].
При этом у столицы были и уязвимые стороны: ограниченные возможности территориального роста и высокая вероятность наводнений, поскольку многочисленные ручьи сходились в пониженный центр городской котловины. Чтобы сгладить природные риски и «подправить» общее состояние пространства, использовали приёмы пибо (비보) – возведение храмов и других знаковых сооружений в точках, которые, с точки зрения пхунсу, могли стабилизировать и гармонизировать движение энергии.
Ханян (한양) в представлениях мастеров пхунсу рассматривался как почти идеальный пример столицы. Его окружали четыре ключевые вершины: 북악산 (Пугаксан) на севере, 낙산 (Наксан) на востоке, 인왕산 (Инвансан) на западе, а на юге возвышались 남산 (Намсан) и 관악산 (Гванаксан), образуя устойчивый защитный пояс, своеобразное «кольцо» гор, охватывающее городское пространство. Среди водных артерий особенно значимыми считались ручей Чхонгечхон (청계천) и река Ханган (한강); их разное направление течения формировало редкую, но благоприятную в пхунсу конфигурацию, уменьшавшую угрозу затоплений и усиливавшую общую энергетическую устойчивость территории. Кроме того, Ханян занимал выгодное стратегическое положение и обладал более широкой площадью для развития, что делало его более удобным и перспективным политическим центром по сравнению с Кэгёном и поддерживало образ Чосона как государства, соотнесённого с принципами согласия между природным порядком и человеческим управлением [6].
Применение пхунсу в погребальных обрядах
Особое место пхунсу занимало в погребальной культуре: выбор места для королевской усыпальницы был делом государственной важности [1, с. 81]. Через ритуал захоронения пхунсу напрямую влияло на вопросы легитимности и преемственности власти.
Считалось, что благоприятное место для могилы предка, находящееся в точке выхода энергии ки, гарантирует удачу и процветание его ныне живущим потомкам. Расположение могилы и глубину ямы определял именно геомант, а с северной стороны выбранного места ставили невысокий камень. Утром в день, предназначенный для рытья ямы, распорядитель похорон отправлялся на могилу и втыкал ветки сливы в предполагаемое место могилы: обычно их было семь, что соответствует числу звезд Большой Медведицы. Одна ветка изображала голову, другая помещалась в середине, третья – в ногах. Руководитель похорон также был обязан оплакивать покойного и многократно кланяться. Остальные 4 ветки втыкались по краям очерченной могилы [1, с. 85-86]. Для организации захоронений, особенно чиновников и других влиятельных людей, привлекались самые опытные столичные и провинциальные геоманты. Так, сложный обряд погребения отражал не только традиционные представления о загробной жизни, но и служил важным показателем социальной иерархии [5, с. 10].
Роль пхунсу в современное время
В XX и XXI вв. Корея прошла путь трансформации от колониальной зависимости от Японии до индустриализации, глобализации и политического противостояния на полуострове. В современной Республике Корея пхунсу считается скорее суеверием, нежели объективным знанием, на которое следует опираться. Однако корейцы всё ещё придают большое значение жизни в гармонии с природой и не полностью отрицают эффективность пхунсу [6]. Строители домов и больших комплексов иногда прибегают к услугам специалистов пхунсу, однако в современном мире большую роль играют социально-экономические факторы: состояние рынка и экономики в целом, расположение транспортной, энергетической и иных инфраструктур [3, с. 212]. Чаще влияние пхунсу в современном мире отражается именно в проектировании кладбищ [6]. Корейцы обращаются к услугам геомантов (지관), чтобы составить прогноз по дате рождения или получить предсказание о каком-либо событии. Это демонстрирует, что историческая роль пхунсу как связующего звена между прошлым и настоящим, между традициями и современностью, остаётся актуальной.
Заключение
Пхунсу прошло долгий путь от эзотерического учения, практиковавшегося монахами, до элемента государственного управления и важной части культуры Кореи. Оно было активном участником истории на протяжении многих веков, повлиявшим на принятие в том числе судьбоносных для государства решений. Институционализация профессии геоманта и интеграция в бюрократическую систему показывают, что пхунсу воспринималось как рациональное и необходимое знание для обеспечения стабильности и процветания страны.
Понимание роли пхунсу в истории Кореи позволяет увидеть не просто череду политических событий, но и глубокую, неразрывную связь между человеком, властью и природой. Пхунсу – это культурное достояние Кореи, которое показывает непрерывность диалога традиций и современных норм в корейском историческом опыте.
Список литературы:
- Ионова Ю.В. Погребальные обряды корейцев // Культура народов зарубежной Азии / под ред. Р. Ф. Итса. Л.: Наука, Ленингр. отд-ние, 1973. С. 80-94.
- Родзиевская Я.Д. Принципы корейской геомантии // Лига исследователей МГПУ: материалы студенческой открытой конференции. М.: МГПУ, 2022. Т. 3. С. 310-317.
- Смертин Ю.Г. Пхунсу: корейское искусство гармоничной жизни // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: Всеобщая история, 2017. Т. 9. №3. С. 205-214.
- Чеснокова Н.А. Придворные геоманты в Корее периода Чосон (1392-1897) // Проблемы Дальнего Востока, 2019. №6. С. 156-162.
- Yoon H. The Role of Pungsu Geomancy in Korean Culture // Proceedings of the 5th Biannual KSAA Conference «The Enlightening Korea: Converging or Diverging», 2007.: 7-12.
- 풍수 (風水) // 한국민족문화대백과사전. (дата обращения: 20.11.2025).
P’ungsu as a tool for space and power organization in Korea
Volkova A.A.,
bachelor of 2 course of the Moscow City University, Moscow
Research Supervisor:
Efimova Anna Ivanovna,
Associate Professor of the Department of Chinese Languages of the Institute of Foreign Languages of the Moscow City University, PhD
Abstract: The article analyzes p’ungsu as a system of spatial organization and the legitimation of power at various stages of Korean history. It shows how, originating from the Chinese art of feng shui and based on traditional Chinese teachings, p’ungsu was adapted to the Korean landscape and developed into an independent system that profoundly influenced the selection of sites for capitals, palaces, and royal tombs. The article examines the institutionalization of the geomancer’s profession, its incorporation into the state administration, as well as the use of p’ungsu in funerary practices and it’s role in the modern world.
Keywords: p’ungsu, history of Korea, urban planning, feng shui, landscape.
References:
- Ionova Y.V. Funerary Rituals of Koreans // Culture of the Peoples of Foreign Asia / Ed. by R.F. Itsa. Leningrad: Science, Leningrad branch, 1973.: 80-94.
- Rodzievskaya Y.D. Principles of Korean Geomancy // MCU Researchers League: Proceedings of the Student Open Conference. Moscow: MCU, 2022. Vol. 3.: 310-317.
- Smertin Y.G. Pungsu: P’ungsu: Korean art of harmonious living // Bulletin of the RUDN. Series: World History, 2017. Vol. 9. №3.: 205-214.
- Chesnokova N.A. Court Geomancers in Korea during the Choseon Period (1392-1897) // Problems of the Far East, 2019. №6.: 156-162.
- Yoon H. The Role of Pungsu (Geomancy) in Korean Culture // Proceedidngs of The 5th Biannual KSAA Conference «The Enlightening Korea: Converging or Diverging», 2007.: 7-12.
- P’ungsu // Encyclopedia of Korean Culture. (date of the address: 20.11.2025).