Представленность системы грамматических времен в русском и корейском языках - Журнал «Наука в мегаполисе Science in the Megapolis»

Аннотация. Статья посвящена сопоставительному анализу грамматических времен в русском и корейском языках. В работе рассматриваются особенности выражения времени в обоих языках, включая механизмы построения временных форм и их связь с другими грамматическими категориями, такими как вид и аспект. Различия в системах грамматических времен отражают культурные и когнитивные особенности мировосприятия носителей данных языков.

Ключевые слова: категория времени, категория вида, аспектуальность, концепт времени, модальность, лингвокультурология.

Исследование грамматического времени в контексте сравнительного языкознания остаётся актуальной проблемой современной лингвистики: понимание различных механизмов выражения времени в языках становится не только теоретическим, но и практическим вопросом для переводчиков, преподавателей иностранных языков и лингвистов.

В лингвистическом контексте время чаще всего связывается с глагольной категорией, поскольку именно действия, а не предметы, имеют свойство протекания во времени, что создаёт когнитивные связи между глаголами и действиями, обеспечивая их расположение на временной оси – от прошлого через настоящее до будущего. Однако, несмотря на универсальность такого восприятия, системы грамматического времени в различных языках не всегда следуют простой схеме «прошлое-настоящее-будущее». В этом контексте исследование грамматических времён становится ключевым для понимания культурных различий и особенностей восприятия времени в разных языках.

Таким образом, важность данного исследования определяется несколькими факторами. Во-первых, время как универсальная категория восприятия мира отражает глубокие культурные различия между языковыми сообществами. Во-вторых, русский язык, с его чётко разработанной системой вида глагола, и корейский язык, опирающийся на морфологические и контекстуальные средства выражения аспекта, представляют два принципиально разных подхода к организации временной оси. В-третьих, глубокий анализ этих систем способствует более полному пониманию принципов, по которым языки организуют знание о времени и действии, что имеет значение для когнитивной лингвистики, теории перевода и методики преподавания иностранных языков.

Кроме того, исследование грамматических концептов, к которым принадлежит концепт времени, позволяет выявить связь между языковыми структурами и национальной картиной мира, что соответствует современным тенденциям в лингвокультурологии и этнолингвистике. Следовательно, целью исследования является выявление того, как представлены системы грамматических времен в русском и корейском языках, а также их сопоставление с точки зрения семиотической системы.

Категория времени в лингвистике получила разностороннее освещение в работах отечественных и зарубежных исследователей: время как один из ключевых элементов человеческого восприятия действительности занимает центральное место в системах грамматических категорий языков мира. В русистике традиционно подчёркивается неразрывная связь категорий времени и вида. Е.Н. Гусева отмечает, что развитие видовой системы в историческом процессе привело к сокращению числа специализированных временных форм (утрачены имперфект, аорист и др.), но одновременно расширило выразительные возможности языка благодаря парадигме совершенного и несовершенного вида [4].

В современных исследованиях категории времени в русском языке преобладает семантический анализ темпоральной лексики, нередко вне широкого контекстуального рассмотрения. Л.Н. Михеевой подчёркивается, что полноценное осмысление категории времени возможно лишь в рамках целостной языковой картины мира, сформированной в русской культуре, где особая роль принадлежит устойчивым словосочетаниям и пословицам, которые репрезентируют образное и ценностное восприятие времени и позволяют трактовать данную категорию как лингвокультурологическую [8].

В работах, посвященных грамматической категории времени особое внимание уделяется соотношению времени как объективной категории и времени как грамматического значения. К.Л. Шарифзаде подчёркивает отсутствие прямого соответствия между объективным и грамматическим временем: на материале деепричастных конструкций автор показывает, что временные отношения (одновременность, предшествование, следование) формируются не только видом глагола, но и порядком слов, контекстом и лексической семантикой; тем самым уточняется роль относительного времени и вида в выражении временных связей внутри простого предложения [15].

В исследованиях, посвящённых грамматическим концептам, акцентируется роль грамматических форм как носителей культурно-специфичного знания. Д.А. Разоренова отмечает, что грамматический концепт времени не просто отражает логическую структуру временных отношений, но закрепляет уникальный общественно-исторический опыт национальной общности, придавая специфический колорит национальной картине мира [11].

В сопоставительных исследованиях пространственных и временных отношений в корейском и русском языках подчёркивается типологическая специфика средств выражения локальных и темпоральных значений. Каук Бу Мо подмечает, что в корейском языке один и тот же послелог может выражать как пространственные, так и временные отношения, тогда как в русском языке данные значения разграничиваются с помощью падежной системы и различных предлогов [6]. Помимо этого, учёный указывает на семантическую сложность временных выражений и разнообразие способов соотнесения ситуаций во времени, а также на влияние различий в концептуализации пространства и времени на межъязыковую интерференцию при изучении корейского языка.

В кореистике и восточноазиатской лингвистике корейское грамматическое время изучается как система, принципиально отличная от индоевропейских языков. А.Г. Столяровой подчеркивается, что корейский язык демонстрирует высокую степень гибкости в выражении аспектуально-временных значений, передавая посредством суффиксов, конструкций и контекста не только временные координаты действия, но и модальное отношение говорящего к предмету высказывания [13].

Е.К. Гусева отмечает, что лексико-грамматические средства в корейском языке играют вспомогательную роль, поскольку не образуют единой системы, бывают непродуктивными и выражают только отдельные нюансы характера действия; главную роль в системе видов берут на себя грамматические конструкции, обозначающие длительное, завершенное или повторяющееся действие [3]. Это отличает корейский от русского языка, где видовые значения передаются исключительно суффиксами и префиксами (приставками), которые также участвуют в словообразовании глаголов.

В работах, посвящённых межкультурному аспекту грамматической категории времени, рассматривается связь языковых средств выражения темпоральности с культурной универсалией «отношение ко времени». Так, Е.Р. Олейникова, А.В. Садовская, У.Л. Ким и М.А. Шабашова подчёркивают, что грамматические формы времени, порядок слов и способы сочетания предикативных форм отражают особенности культурного восприятия временной организации действительности [10]. Исследователи относят русскую культуру к преимущественно полихронному типу, что проявляется в гибкости синтаксической структуры, допустимости сочетания различных временных планов и одновременности действий. Корейская культура, напротив, по их мнению, характеризуется монохронностью, что находит выражение в строгом порядке слов, обязательной финальной позиции предиката и невозможности совмещения нескольких временных показателей в пределах одного предложения. Тем самым грамматическая система времени рассматривается как отражение национально-культурной модели восприятия и организации времени.

Сравнительные исследования славянских и дальневосточных языков на сегодняшний день остаются относительно ограниченными. Небольшое количество научных работ, посвященных сопоставительному анализу систем грамматических времен в русском и корейском языках, определяет необходимость данного исследования как вклада в контрастивную лингвистику.

Настоящее исследование проводилось с использованием следующих методологических подходов: описательного метода, сравнительно-сопоставительного (контрастивного) метода, метода лингвистического моделирования, метода анализа примеров, культурно-лингвистического анализа. Описательный метод применялся для детального анализа систем грамматических времён в русском и корейском языках на основе существующих лингвистических источников, учебных пособий и лексикографических данных и позволил выявить основные морфологические средства и синтаксические конструкции, используемые в каждом языке для выражения временных отношений. Сравнительно-сопоставительный (контрастивный) метод составил основу исследования. Данный метод предполагает параллельный анализ языковых систем с целью выявления как универсальных черт, так и специфических различий. Сопоставление проводилось на формальном (морфологическом и синтаксическом) и функциональном (семантическом и прагматическом) уровнях. Лингвистическое моделирование использовалось для построения таблицы сопоставительного анализа, которая систематизирует основные временные формы, их морфологические маркеры и способы выражения аспектуальных значений в обоих языках. Метод анализа примеров (примеры из учебной литературы и научных источников) позволил проиллюстрировать основные временные формы и их употребление в контексте, демонстрируя как формальные различия, так и функциональные особенности их реализации. Культурно-лингвистический анализ применялся на завершающем этапе для интерпретации выявленных различий через призму культурного мировосприятия и национальной картины мира носителей каждого языка.

Понятие времени в лингвистике

Время, как одна из универсальных категорий, занимает центральное место в человеческом восприятии мира. Его представление в языке отражает не только общее понимание временных отношений, но и специфические культурные особенности. Лингвистическое время (а также его отдельные части – прошедшее, настоящее, будущее) в языках может иметь совершенно разную природу, отражающую особенности познания мира и времени тем или иным народом. Для описания концептуального содержания грамматической формы Д.А. Разоренов вводит термин «грамматический концепт», утверждая, что грамматические концепты «не только фиксируют уникальный общественно-исторический опыт национальной общности, но и придают специфический колорит той модели мира, которая порождается определённым образом жизни и уникальной национальной культурой этого народа». [11, с. 73]

Ввиду указанных особенностей сравнительно-сопоставительный анализ временных систем русского и корейского языков позволяет не только выявить грамматические особенности, но и глубже понять влияние культурных факторов на использование времени в языке.

Представленность грамматических времён в русском языке

Согласно А.Г. Столяровой категория времени в русском языке семантически и формально тесно связана с категорией вида. Отмечается, что парадигма времени зависит от вида, а закономерности употребления глагольных форм в изъявительном наклонении во многом определяются различием между единичными и повторяющимися действиями. Таким образом, русская глагольная система организована так, что категория времени функционирует в неразрывной взаимосвязи с категорией вида, обеспечивая точное выражение временных координат действия относительно момента речи как отправной точки высказывания [13, c. 137].

Е.Н. Гусева выделяет два класса временных форм, различающихся по своей референциальной природе. Абсолютные временные координаты представляют собой независимые морфологические структуры, не требующие соотнесения с другими глагольными формами внутри предложения. Их значение устанавливается посредством прямого соответствия с речевым моментом как базовой точкой ориентации [4, с. 3652]. Настоящее время фиксирует совмещение действия с временем высказывания; прошедшее время локализует действие в предшествующем отрезке временной оси; будущее время позиционирует действие в постречевом хронологическом пространстве. Относительные временные показатели функционируют в противоположной парадигме: они локализуют действие не относительно момента речи как основной ориентира, а в соотношении с иной глагольной формой или условным временным пунктом [4, с. 3650]. Архитектура русских грамматических времён конструируется вокруг единственной опорной точки (момента речи), однако эта система существенно обогащается благодаря интеграции с видовой парадигмой, которая компенсирует сокращённый репертуар специализированных временных морфем.

Использование временных форм допускает два типа актуализации: прямое (когда семантическое наполнение грамматической формы совпадает с дискурсивным контекстом, например, «Я иду в парк» – актуальное перемещение) и переносное (когда грамматическое значение существенно расходится с контекстуальным наполнением, например, «Еду я вчера в автобусе...» – временная трансформация для нарративного эффекта). Показательно, что прямое употребление одинаково характерно для обеих видовых разновидностей глаголов в прошедшем временном диапазоне, тогда как переносное использование маркируется исключительно совершённой видовой формой [13, с. 136].

Семантическая функция прошедшего временного диапазона сводится к репрезентации предшествования событийного содержания по отношению к речевому моменту или к другому условному хронологическому пункту. Типологически прошедшее время организовано как единая система, где глагольные формы совершённого и несовершённого видов сосуществуют в рамках одной категории [4, с. 3650]. Так, глаголы совершенного вида реализуются в перфектном типе употребления, предполагающем семантическую связь между прошлым действием и его актуальностью в настоящем. Глаголы несовершенного вида, напротив, обозначают действие, локализованное в прошлом и, как правило, не соотнесённое с настоящим временным планом. (пример: Попробуй только ослушаться, немедленно Клавдию Петровичу расскажу, кто портрет спрятал… Я видел вчера, как ты его прятал. (А.Н. Толстой)) [13, с. 136].

Аналогичная зависимость временных значений от видовой семантики прослеживается и в системе будущего времени: простая форма «сделаю» определяется как форма настоящего-будущего времени глаголов совершенного вида, поскольку она морфологически соотнесена с формами настоящего времени, но семантически ориентирована на план будущего. Значение будущности в данном случае обусловлено предельной семантикой глаголов совершенного вида: актуализация конечной границы действия предполагает его осуществление после момента речи. Аналитическая форма будущего времени несовершенного вида «буду делать», напротив, лишена модальной основы и не восходит к самостоятельному модальному глаголу [4, с. 3652].

Диахронический анализ эволюции русской глагольной системы демонстрирует существенные трансформационные процессы. Древнерусский период характеризовался развёрнутой полиморфной системой временных показателей, что обусловливалось недостаточной кристаллизацией видовых различий. Тогда же функционировали формы имперфекта (наиболее важные, требующие подробного описания действия среди ряда прошедших событий), аориста (события, следовавшие друг за другом в прошлом), перфекта и плюсквамперфекта [4, с. 3651].

Параллельно с унификацией видовой парадигмы произошла элиминация отдельных временных форм: имперфект и аорист вышли из активного употребления, а морфосемантическая база перфекта подверглась изменениям [4]. В результате данной трансформации перфект утратил статус самостоятельной временной формы, однако его семантические функции частично перераспределились внутри видовременной системы. Это привело к тому, что перфектное значение стало реализовываться средствами прошедшего времени в сочетании с видовой семантикой, маркируя совершенность действия при соотнесённости результата с планом настоящего или более позднего временного плана прошлого [13, с. 136].

Исторический переход русской глагольной системы можно охарактеризовать как фундаментальное переструктурирование типологической классификации: система трансформировалась в результате интенсификации видовых механизмов, ставших универсальным свойством всей глагольной парадигмы, и одновременно в результате редукции количества специализированных временных морфологических единиц.

Представленность грамматических времён в корейском языке

В отличие от русского, где аспект выражен через вид глагола (совершенный / несовершенный), в корейском языке аспект часто выражается с помощью специальных глагольных конструкций, наречий и контекста.

К основным временным маркерам корейского языка относятся следующие далее обозначенные под цифрами грамматические явления.

Суффиксы прошедшего времени ат/от/йот (-았/었/였-), являющиеся основными маркерами прошедших действий в корейском языке и служащие для выражения целого спектра значений. Они используются для обозначения завершённого действия в настоящем или прошлом; передают состояние, возникшее в результате завершённого действия и сохраняющееся в настоящем, а также состояние, локализованное в прошлом; в определённых контекстах форма прошедшего времени может выражать предположение о закономерном результате действия и указывать на событие в прошлом, последствия которого ощущаются вплоть до настоящего момента [13, с. 138]. Таким образом, суффиксы прошедшего времени в корейском языке выполняют не только собственно временную, но и результативно-состоятельную и модальную функции.
Незавершённое или продолжающееся действие ко-итта (-고 있다) используется для обозначения действия, которое продолжается в момент речи [9, с. 70]. Эта конструкция функционально соответствует настоящему времени со значением длительного действия, однако морфологически организована иначе, чем в русском языке.
Будущее с намерением через суффикс кет (-겠-) выражает намерение, волю говорящего и часто передаёт будущее действие [8, с. 4]. В отличие от русского будущего времени, эта форма несёт в себе дополнительный модальный оттенок, указывающий на активное волеизъявление субъекта.
Предположение, выражающееся через сочетание суффикса ат/от/йот (-았/었/였-) с суффиксом прогностического наклонения кет (-겠-), добавляет к значению прошедшего времени оттенок предположения. Форма ат/от/йотккет (-았/었/였겠-) представляет собой модальную форму прошедшего времени [14, с. 139]. Это явление демонстрирует комбинаторные возможности корейской морфологии.
Вероятность в форме ыль-косида (-(으)ㄹ 것이다) образуется с помощью причастия будущего времени основного глагола, служебного слова кот (것) и связки ида (이다), выражая вероятность или будущее действие. В отличие от суффикса кет (-겠-), который выражает волю говорящего, ыль-косида (-(으)ㄹ 것이다) указывает только на намерение или предсказание без акцента на мотивации субъекта [2, с. 91-92].
Определённое будущее время образуется с помощью временных указателей, например, нэиль (내일) «завтра», чумаре (주말에) «на выходных», и т. п. используются вместе с обычными формами глагола в настоящем времени для выражения определённого будущего [1, с. 176]. В этом случае будущее время выражается не морфологическими средствами глагола, а лексическими маркерами времени и контекстом.
Регулярность действия как непосредственного специализированного времени в корейском языке нет. Регулярные действия выражаются через контекст или наречия мэиль (매일) «каждый день», хансан (항상) «всегда», например, нанын-мэиль-панбокхэсо-иягирыль-хаго-итта (나는 매일 반복해서 이야기를 하고 있다) «Я повторяю одно и то же каждый день.» [15, с. 172]. Таким образом, грамматическое время сочетается с лексическими средствами для передачи видовременных значений.

В современном корейском языке выделяются три вида: длительный, завершенный и многократный. Эти видовые значения выражаются аналитически – через сочетание деепричастия основного глагола (или предикативного прилагательного) со вспомогательным глаголом, который и является носителем видового значения. Примечательно, что большинство таких вспомогательных глаголов могут также использоваться как самостоятельные полнозначные слова. Однако в реальной речи видовые конструкции встречаются относительно редко, поскольку не все глаголы и прилагательные в силу своей семантики способны образовывать полный набор видовых форм [3, с. 109].

Суффиксы ат/от/йот (-았/었/였-) являются основными показателям прошедшего времени и используются для обозначения завершённого действия в прошлом или в ситуации, непосредственно связанной с моментом речи, для передачи состояния, возникшего в результате завершённого действия и сохраняющееся в настоящем, а также состояния, локализованное в прошлом. В определённых контекстах форма прошедшего времени приобретает модальный оттенок предположения или указывает на событие, последствия которого сохраняются до настоящего момента. К морфологическим средствам относится и суффикс кет (-겠-), выражающий намерение или волю говорящего и часто маркирующий будущее действие. Комбинация ат/от/йот (-았/었/였-) с кет (-겠-) образует форму предположительного прошедшего ат/от/йотккет (-았/었/였겠-), добавляя к временной характеристике модальный компонент.

Вторую группу средств образуют аналитические конструкции. Наиболее показательной является форма ко-итта (-고 있다), используемая для обозначения действия, продолжающегося в момент речи. Данная конструкция функционально соответствует длительному значению настоящего времени, однако формируется синтаксически и морфологически иначе, чем в русском языке. Через подобные конструкции корейский язык передаёт аспектуальные значения, не имея грамматической категории вида в индоевропейском понимании.

Наконец, значительная часть временных значений реализуется посредством контекста и лексических маркеров. Так, определённое будущее может выражаться формой настоящего времени в сочетании с временными указателями, например, нэиль (내일) «завтра», чумаре (주말에) «на выходных». Регулярность действия также передаётся не специализированной временной формой, а наречиями частотности, например, мэиль (매일) «каждый день», хансан (항상) «всегда». В подобных случаях временная интерпретация возникает в результате взаимодействия грамматической формы и контекста.

Таким образом, система грамматических времён в корейском языке организуется через распределение временных и аспектуальных значений между суффиксами, аналитическими конструкциями и контекстуально-лексическими средствами. Это придаёт корейской временной системе гибкость и позволяет одновременно выражать временные, аспектуальные и модальные характеристики действия.

Сопоставительный анализ

Система времён в русском и корейском языках формально схожа – в обоих языках выделяют три базовых времени: настоящее, прошедшее и будущее. Однако механизмы их выражения и особенности употребления принципиально различаются.

В русском языке категория времени тесно связана с категорией вида глагола. Вид фиксирует завершённость или незавершённость действия и компенсирует сравнительно малое количество временных форм. Так, у глаголов совершенного вида нет настоящего времени: форма «сделаю» относится к будущему. Кроме того, русское время может иметь абсолютный и относительный характер: действие соотносится либо с моментом речи, либо с другим действием, принятым за точку отсчёта. Важным является также разграничение прямого и переносного употребления временных форм [14, с. 136].

В корейском языке основная роль в выражении вида принадлежит грамматическим конструкциям, а лексико-грамматические средства второстепенны. Аспект в основном выражается с помощью суффиксов, специальных конструкций, наречий и контекста. Прошедшее время маркируется суффиксами ат/от/йот (-았/었/였-), которые могут обозначать как завершённое действие, так и его состояние в настоящем, или даже предположение о будущем результате. Для обозначения продолжающегося действия используется конструкция го-итта (-고 있다). Будущее выражается с помощью суффикса гет (-겠-) или конструкцией ыль-косида (-(으)ㄹ 것이다), а также сочетанием временных указателей с формами настоящего времени. Таким образом, корейская временная система опирается на многообразие морфологических и контекстуальных средств.

Таблица 1. Сопоставление систем грамматических времен в русском и корейском языках

Время	Русский язык	Корейский язык	Примечания
Настоящее	Есть только у глаголов несовершенного вида (Я иду в парк). У совершенного вида настоящего нет.	Образуется с помощью окончаний -아/어/여요 (가요 – Иду). Часто используется и для выражения будущего.	В русском – строгая зависимость от вида, в корейском – сильная роль контекста.
Прошедшее	Одна форма («Я прятал» / «Я спрятал»), но значение различается видом (НСВ – процесс, СВ – результат).	Суффиксы -았/었/였-. Значения: завершённость действия, состояние, предположение, прошлое с результатом в настоящем (나는 감기에 걸렸다 – Я простудился).	В русском – строгая временная локализация, в корейском – широкий спектр значений, в т.ч. модальных.
Будущее	Две формы: простая (СВ: Сделаю) и аналитическая (НСВ: Буду делать).	Суффикс ~겠- (намерение, воля), форма настоящего с указателем времени (주말에 무엇을 해요? – 극장에 가요 – Что делаете на выходных? – Иду в кинотеатр), форма вероятности ~(으)ㄹ 것이다.	В русском – будущее чётко противопоставлено другим временам, в корейском – часто «маскируется» под настоящее.

Проведённый анализ выявляет глубокие различия в организации временных систем русского и корейского языков, что отражает различные подходы к категоризации действительности и восприятию времени как лингвистической категории.

Структурно-типологические различия

Русский язык относится к типу языков, где видовая система глагола является центральной для организации временного плана высказывания. Система вида развивалась исторически как компенсаторный механизм, заменивший богатый набор специализированных временных форм древнерусского языка. В корейском языке категория вида выражается преимущественно грамматическими аналитическими конструкциями, а не лексико-грамматическими средствами, которые играют второстепенную роль и непродуктивны. Употребление конструкций невысоко, поэтому вместо развитой видовой системы в корейском языке используется комбинаторика морфологических суффиксов, синтаксических конструкций и контекстуальных средств. Оба подхода функционально эквивалентны и позволяют передавать необходимый спектр временных и аспектуальных значений.

Модальность и субъективность

Корейская временная система обладает более явно выраженной модальной составляющей. Форма кет (-겠-) не только выражает будущее действие, но и содержит информацию о волеизъявлении или предположении говорящего. Модальные оттенки передаются также через выбор конструкции и суффикса. В русском языке модальность выражается более дискретно, через лексические средства (модальные глаголы, наречия) и контекст, в то время как временные формы остаются относительно нейтральными в этом отношении.

Контекстуальная зависимость

Русская временная система более автономна: временная форма глагола часто несёт самодостаточную информацию о временной локализации действия. В корейском языке временная информация в большей степени зависит от контекста, включая лексические временные маркеры. Это отражает иную стратегию языкового кодирования информации.

Историко-культурные предпосылки

Различия в структуре временных систем связаны с историческим развитием языков и культурными факторами. Русский язык, развиваясь в индоевропейской языковой семье, унаследовал развитую видовую систему. Корейский язык, характеризующийся агглютинативной морфологией, использует суффиксальные средства для выражения грамматических значений.

Представленный сопоставительный анализ временных систем русского и корейского языков показывает, что, несмотря на наличие трёх основных временных планов – прошедшего, настоящего и будущего, – каждый язык реализует их по-своему, отражая специфику восприятия и организации временного опыта.

В русском языке время неразрывно связано с категорией вида, определяющей завершённость или незавершённость действия и компенсирующей ограниченное количество специализированных временных форм. В корейском языке аспектуально-временные значения передаются через систему суффиксов, конструкций и контекст, что позволяет выражать не только временные характеристики, но и отношение говорящего к действию.

Несмотря на принципиально разные способы кодирования временной информации, обе системы обеспечивают полноценное выражение временных отношений. Результаты исследования имеют значение для контрастивной лингвистики, теории перевода и методики преподавания русского и корейского языков и могут служить основой для дальнейших типологических исследований.

Список литературы:

Беляева Н.С. В корейском языке нет будущего времени // Эпомен: филологические науки, №4. С. 174-179.
Воронина Л.А. Простой корейский: сборник упражнений по обучению грамматической стороне общения: учебно-методическое пособие. СПб.: Антология, 2017. 416 с.
Гусева Е.К. Система видов в современном корейском языке / Академия наук СССР. Институт народов Азии. М.: Издательство восточной литературы, 1961. 119 с.
Гусева Е.Н. Реализация качественного аспекта времени в русском и английском языках в сопоставительном аспекте // Филологические науки. Вопросы теории и практики, Т. 15. №11. С. 3648-3654.
Гусева Е.Н. Типы употребления форм времени русского и английского языков в сопоставительном аспекте // Вестник науки и образования, №4(28). С. 102-104.
Каук Бу Мо. Пространство и время: сопоставительный анализ предлогов и послелогов (на материале русского, корейского и английского языков). Дисс. … канд. филол. наук:02.20 / Каук Бу Мо. Казань, 2012. 190 с.
Ким Х. Изучение семантической функции и грамматической категории «суффикса «-겠-гет» в корейском языке // Международный научно-исследовательский журнал, №7(157).
Михеева Л.Н. «Время» в русском языковом сознании // Научный результат. Педагогика и психология образования, №1(7). С. 57-63.
Мункуева Н.С. Грамматические средства выражения видовых значений в современном корейском языке // Вестник Бурятского государственного университета, №8. С. 67-72.
Отношение ко времени носителей русской и корейской культур через систему грамматических времён / Е.Р. Олейникова, А.В. Садовская, У.Л. Ким, М.А. Шабашова // Лига исследователей МГПУ: сборник статей. В 3 т., Москва, 20-24 ноября 2023 года. Москва: Издательство ПАРАДИГМА, 2023. С. 147-152.
Разоренов Д.А. Грамматический концепт «время» в английском языке // Филологические науки, №3. С. 70-76.
Столярова А.Г. Лексикографическая и грамматическая репрезентация концептов «прошлое» и «будущее» (на материале русского и корейского языков). Дисс. … канд. филол. наук: 10.02.00 / Столярова Александра Георгиевна. М.: 294 с.
Столярова А.Г. Особенности восприятия времени через призму грамматических структур // Верхневолжский филологический вестник, №1. С. 134-142.
Токтоналиев Т. Вспомогательные глаголы, выражающие продолжительность действия, в кыргызском и корейском языках // Наука сегодня: задачи и пути их решения: Материалы международной научно-практической конференции. В 2-х частях, Вологда, 30 мая 2018 года. Том Часть 2. Вологда: ООО «Маркер», 2018. С. 169-173.
Шарифзаде К.Л. Выражение грамматической категории времени и объективного времени в простом предложении // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: Вопросы образования: языки и специальность, №3. С. 74-80.

Representation of the system of grammatical tenses in Russian and Korean languages

Veres M.P.,
bachelor of 2 course of the Moscow City University, Moscow

Research supervisor:
Voronina Lyudmila Alexandrovna,
Associate Professor of the Chinese Language Department of the Institute of Foreign Languages of the Moscow City University, Candidate of Pedagogical Sciences, Associate Professor

Abstract. The article offers a comparative analysis of grammatical tenses in Russian and Korean languages. The paper examines the features of time expression in both languages, including the mechanisms of constructing tense forms and their connection with other grammatical categories, such as aspects. Differences in the systems of grammatical tenses reflect the cultural and cognitive features of the worldview of speakers of these languages.
Keywords: category of tense, category of aspect, aspectuality, concept of time, modality, linguacultural studies.

References:

Belyaeva N.S. There Is No Future Tense in the Korean Language. Epomen: Philological Sciences, №4.: 174-179.
Voronina L.A. Simple Korean: A Collection of Exercises for Teaching the Grammatical Aspect of Communication: Study Guide. St. Petersburg: Anthology, 2017. 416 p.
Guseva E.K. The Aspect System in Modern Korean. Academy of Sciences of the USSR. Institute of Asian Peoples. Moscow: Publishing House of Oriental Literature, 1961. 119 р.
Guseva E.N. Realization of the Qualitative Aspect of Time in Russian and English: A Contrastive Study. Philological Sciences. Issues of Theory and Practice. 2022. Vol. 15. №11.: 3648-3654.
Guseva E.N. Types of Usage of Tense Forms in Russian and English: A Contrastive Study. Bulletin of Science and Education, №4(28).: 102-104.
Kauk Bu Mo. Space and Time: A Contrastive Analysis of Prepositions and Postpositions (Based on Russian, Korean, and English). Dissertation of the candidate of philological sciences: 10.02.20 / Kauk Bu Mo. Kazan, 2012. 190 р.
Kim H. Study of the Semantic Function and Grammatical Category of the Suffix «-get-» in the Korean Language. International Research Journal, 2025. №7(157).
Mikheeva L.N. «Time» in the Russian Linguistic Consciousness. Scientific Result. Pedagogy and Psychology of Education, 2016. №1(7).: 57-63.
Munkueva N.S. Grammatical Means of Expressing Aspectual Meanings in Modern Korean. Bulletin of Buryat State University, 2015. №8.: 67-72.
Oleinikova E.R. Attitudes toward Time in Russian and Korean Cultures through the System of Grammatical Tenses / E.R. Oleinikova, A.V. Sadovskaya, U.L. Kim, M.A. Shabashova // In: League of Researchers of Moscow City University: Collected Articles. In 3 vols., Moscow, November 20-24, 2023. Moscow: Paradigma Publishing House, 2023.: 147-152.
Razorenov D.A. The Grammatical Concept of «Time» in the English Language. Philological Sciences, 2010. №3.: 70-76.
Stolyarova A.G. Lexicographic and Grammatical Representation of the Concepts «Past» and «Future» (Based on Russian and Korean). Dissertation of the candidate of philological sciences: 10.02.00 / Stolyarova Alexandra Georgievna. Moscow: 294 р.
Stolyarova A.G. Peculiarities of Time Perception through the Prism of Grammatical Structures. Upper Volga Philological Bulletin, 2020. №1.:134-142.
Toktonaliev T. Auxiliary Verbs Expressing Duration of Action in Kyrgyz and Korean. In: Science Today: Tasks and Ways of Their Solution: Proceedings of the International Scientific and Practical Conference. In 2 parts, Vologda, May 30, 2018. Part 2. Vologda: Marker LLC, 2018.: 169-173.
Sharifzade K.L. Expression of the Grammatical Category of Tense and Objective Time in a Simple Sentence. Bulletin of the Peoples’ Friendship University of Russia. Series: Education Issues: Languages and Specialty, 2014. №3.: 74-80.